?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

И опять я с вами хотел бы поделиться отрррывками из рррассказа. Он о лете и о любви - то есть обо всём сррразу, и о том, как Рахманинов написал этот ррроманс. А если букв слишком много - так ведь их можно прррочесть и потом, не сейчас...


Исполняет Сергей Рахманинов


"Странное то было лето, все в нем перепуталось. В исходе мая листва берез оставалась по-весеннему слабой и нежной, изжелта-зеленой, как цыплячий пух. Черемуха расцвела лишь в первых числах июня, а сирень еще позже.

А тут сирени распустились разом, после сильной ночной грозы, переполошившей обитателей усадьбы прямыми, отвесными, опасными молниями. И даже куст
никогда не цветшей махровой сирени возле павильона зажег маленький багряный факел одной-единственной кисти.

И когда Верочка Скалон выбежала утром в сад, обманув бдительный надзор гувернантки Миссочки, она ахнула и прижала руки к корсажу, пораженная дивным
великолепием сиреневого буйства.

Верочка осторожно раздвинула ветви и в шаге от себя увидела Сережу Рахманинова, племянника хозяев усадьбы. Он приподымал кисти сирени ладонями и погружал в них лицо. Когда же отымал голову, лоб, нос, щеки и подбородок были влажными, а к бровям и тонкой ниточке усов клеились лепестки и трубочки цветов. Но это и Верочка умела делать - купать лицо в росистой сирени, а вот другая придумка Сережи, Сергея Васильевича – так церемонно полагалось ей называть семнадцатилетнего кузена, - была куда интереснее. Он выбирал некрупную кисть и осторожно брал в рот, будто собирался съесть, затем так же осторожно вытягивал ее изо рта и что-то проглатывал. Верочка последовала ему примеру, и рот наполнился горьковатой холодной влагой. Она поморщилась, но все-таки повторила опыт. Отведала белой, потом голубой, потом лиловой сирени - у каждой был свой привкус. Белая - это словно лизнуть пробку от маминых французских духов, даже кончик языка сходно немеет; лиловая отдает чернилами; самая вкусная - голубая сирень, сладковатая, припахивающая
лимонной корочкой.

Сиреневое вино понравилось Верочке, и она стала лучшего мнения о длинноволосом кузене. Впрочем, какой он кузен - так, седьмая вода на киселе, но взрослые почему-то цепляются за отдаленные родственные связи, причем в подобных туманных случаях старшие всегда оказываются дядюшками и тетушками, а сверстники -- кузенами и кузинами. … Нельзя сказать, что их обрадовала перспектива провести лето в обществе новоявленного кузена. В этом долговязом юноше все было непомерно и нелепо: громадные, как лопаты, руки и под стать им ступни, длинные русые поповские волосы, большой, тяжелый нос и огромный, хоть и красиво очерченный рот, мрачноватый, исподлобья, взгляд темных матовых глаз.
Нелюбезный, настороженный, скованный, совсем неинтересный - таков был дружный приговор сестер. И робкая попытка кузины Наташи Сатиной уверить их, что Сережа стесняется и дичится, ничего не изменила.

Правда, в Ивановке образ сумрачного и нелюбезного кузена пришлось срочно пересмотреть. Он оказался весьма любезным, услужливым, общительным и
необыкновенно смешливым. Достаточно было самой малости, чтобы заставить его смеяться до слез, до изнеможения. И надо сказать, Верочка пользовалась этой слабостью кузена и не раз ставила его в неловкое положение, но с обычным добродушием он нисколько не обижался. За него обижалась Наташа Сатина и даже позволила себе выговаривать Верочке, но та быстро поставила на место непрошеную заступницу. Наташа надула свои и без того пухлые губы и навсегда забыла встревать в дела старших...

Но кузен, пьющий горькую влагу с сиреневых кистей, стал Верочке по-новому интересен. Кстати, в кого он влюблен?.. Прежде Верочка не задавалась этим вопросом, хотя сердечные дела всех обитателей усадьбы, равно и друзей дома, редкий день не наезжавших в Ивановку, заботили ее чрезвычайно. Скорее всего, он влюблен в старшую ее сестру, двадцатидвухлетнюю Татушу, властную и самоуверенную красавицу. Похоже, в нее все влюблены. А кто влюблен в Сережу - дозволено ей хотя бы про себя так его называть? Натуля Сатина?.. Верочка прыснула, по счастью, почти беззвучно: рот был набит сиренью. Но острый слух музыканта что-то уловил. Рахманинов замер с кистью в руке, как Вакх на известной картине академика Бруни. Его большие, темные, не отражающие свет глаза внимательно и быстро обшарили кусты. Верочка успела пригнуться, и взгляд его скользнул поверх ее головы.

Наташа Сатина была рослая, стройная, очень серьезная девочка, пытавшаяся держаться на равных со взрослыми. Ее губил рот детски пухлый, неоформившийся и потому непослушный, расползающийся, даже глупый какой-то, хотя она отнюдь не была дурой. Этот рот поразительно не соответствовал остальной лепке четкого смуглого лица. Лоб, нос, глаза, легкая крутизна скул - все в ней было очаровательно и завершено, но пухлое губошлепие отбрасывало Наташу в детство. И комичными, пародийными казались ее серьезность, трудолюбие, рассудительность, даже какая-то важность. Живая, легкомысленная, порывистая Верочка, начисто лишенная Наташиной солидности, была все же "барышня", а Наташу хотелось отослать в детскую.

… Рахманинов стоял, задумчиво перебирая кисти сирени. Он хотел понять, почему его так тронула и странно взволновала эта встреча.
Верочка Скалон была очень миловидна, с прекрасными, густыми, длинными русыми, в золото, волосами, с тонкой, стремительно затекающей румянцем кожей, с пытливыми, горячими глазами и тесно сжатым ртом. Эта серьезная, даже скорбная складка рта не соответствовала мягкой лепке лица и подвергала сомнению однозначность образа доброй, недалекой девушки. … Он, Рахманинов, - странствующий музыкант, его дело упражняться на рояле до одурения, который день корпеть над четырехручным переложением "Спящей красавицы" несравненного Петра Ильича и урывать часишко-другой для собственного сочинительства. Да, он обуян дерзостным намерением в недалеком будущем вынести на суд публики свой первый фортепианный концерт. Пора робких ноктюрнов и разных мелких пьесок миновала, он способен сказать свое слово в музыке. О прочем нечего и думать. Но как все-таки хорошо, что было это утро,
тяжелые благоухающие кисти, холод капель за пазухой и девичье лицо, наивное и патетическое...

Но прежде чем погрузиться в сон, Верочка вспомнила утреннее похождение и удивилась своему тогдашнему испугу. Сколько же в ней еще детского, если она теряется от каждого пустяка! И досадно, что она так уронила себя перед кузеном. А он все же милый, с ним можно дружить, если, конечно, держать в узде. В Москве они его просто не поняли.

Из Старого парка тепло, густо, сильно ударило сиренью. Аромат накатил стремительно, упругим, мощным валом накрыл, закружил, наполнил сладкой дурнотой, почти лишил сознания. В дурманной истоме Верочка едва добралась до кровати...

Она нашла замшелую скамейку под кустом белой сирени, опустилась на нее и вспомнила, как пила сиреневое вино, и ласково-грустно усмехнулась своему
недавнему ребячеству. Трудно поверить, что это было позавчера. Как много изменилось с той поры! Она прожила целую жизнь, узнала, что любит и любима,
стала взрослой, почти старой.
- Психопатушка, можно к вам? - И, не дожидаясь ответа, Сережа плюхнулся на скамейку, чуть ее не развалив.

От надоедливого Сашка с его окариной разговор перешел на плохую музыку вообще, затем на музыку ненужную, и Верочка возмутилась тупостью взрослых
людей, считающих, что барышень непременно надо учить на фортепьянах.
-- Зачем это? Мы все, кроме Татуши, совершенно бездарны, но нас заставляют каждый день бренчать на рояле, и это в доме, где играют Зилоти и вы, Сережа. Нельзя из-под палки заниматься искусством. Кончится тем, что мы возненавидим музыку, которую любим.
- Наташа вовсе не бездарна, - возразил Рахманинов. - У нее способности...
-- Перестаньте, Сергей Васильевич, вечно вы!.. Думаете, никто не слышит, как она пищит, когда вы с ней занимаетесь?
-- Я плохой педагог...
-- Неправда! Просто она не может... Зачем только мучают ребенка?
-- Ребенка?.. Ну, Психопатушка, вы бесподобны! Намного ли вы старше?
Года на два?
-- Это ничего не значит, - сердито сказала Верочка. - Я старше!
-- А вы злая, - с удивлением сказал Рахманинов. - Вы не любите Наташу.
Верочка и сама не знала, почему она с такой яростью обрушилась на слабую, конечно, - да ей-то что за дело? - игру Наташи, а потом еще прошлась насчет возраста подруги. Это как-то сложно связывалось с происшедшей в ней самой переменой. Ей хотелось во всем серьезности, прямоты, правды... Но, господи, с чего было так набрасываться на милую, смуглую преданную Наташу с глазами боярыни Морозовой и пухлым ртом ребенка? Доброта важнее мелкой истины, но вот уж кто действительно недобр, так это Сережа, сказавший, что она не любит Наташу. Из самого сердца, слабого, бедного Верочкиного сердца хлынули слезы.
Как смутился и огорчился Сережа Рахманинов! У него самого налило глаза. Он проклинал себя за грубость, сполз со скамейки на землю и коленопреклоненно просил прощения, целуя Верочкины руки. Такого с Верочкой еще не случалось. Она даже плакать перестала, а потом испугалась, что руки у нее по-летнему грязные, в траве и земле, отдернула их, еще больше испугалась невежливости жеста и, окончательно растерявшись, поцеловала Сережу в темя, стукнувшись зубами. После чего сердце в ней совсем остановилось, и несколько секунд она была мертвой.
Надо отдать должное Сереже: в эти критические мгновения он проявил огромный такт. Нелепого поцелуя будто вовсе не заметил и еще раз покаялся в происшедшем, но просил не судить его слишком строго. Он не умеет вести себя с девушками. У него есть сестры, но ему почти не пришлось жить вместе с ними. То его забирала к себе бабушка, а оступив в Московскую консерваторию, он стал пансионером Николая Сергеевича Зверева. Известный музыкальный педагог и чудак, Зверев брал воспитанников с тем условием, чтобы они не ездили домой на каникулы. Сережа рос и воспитывался в окружении одних только мальчиков, талантливых, славных мальчиков, но Верочка, конечно, понимает, что чисто мужская компания обделяет человека тонкостью.
Верочка понимала все. Ей вдруг вспомнились разговоры о трудной домашней жизни Сережи. Отец его оставил семью, предварительно промотав собственное состояние и приданое жены. Сережа рос на ветру, не ведая семейного тепла. Но сам Сережа старательно обходил больную тему. Получалось, что все в его жизни складывалось наилучшим образом, вот только облагораживающего женского влияния недоставало.

Человек редко способен вышагнуть из собственных пределов. Верочка Скалон при всей душевной гибкости и самостоятельности была прежде всего дочерью своего отца. Генерал от кавалерии Скалон, военный историк, председатель русского военно-исторического общества, пользовался репутацией тонкого и строгого ценителя искусств, в первую очередь музыки. В его доме бывали известные петербургские композиторы и музыкальные критики. Своей репутацией генерал был прежде всего обязан тем, что ни в одном из здравствующих композиторов не признавал не только гения, но даже таланта.
Надо было покинуть земную юдоль, чтобы генерал Скалон с тонкой и меланхолической улыбкой признал в покойном известные способности. Куда охотнее генерал хвалил исполнителей, хотя считал всех их людьми второго сорта в искусстве, чистыми виртуозами, а не творческими личностями. Конечно, Верочка, принадлежавшая к другому поколению, не разделяла крайностей отца - она отваживалась восхищаться Чайковским и отдавать должное Римскому-Корсакову, но унаследовала отцовский скепсис в отношении консерваторских сочинителей музыки. Впрочем, в этом вечернем разговоре самым неважным для нее было, какую музыку сочиняет Сережа Рахманинов.

Труден все же оказался для них этот нежданно-негаданный прорыв в откровенность. Наступила та мучительная пауза, когда в неловкости, напряжении и неясности выводов не только утрачивается сближение, но люди отодвигаются друг от друга дальше, чем были.
И они обрадовались, услышав громкий голос госпожи Скалон:
- Дети!.. По домам!..
И тут Сережа спас и вознес этот вечер.
- Психопатушка! - сказал он прежним легким голосом. - Мы так хорошо поговорили. Давайте выпьем нашего вина за дружбу.
- Давайте! - сразу все поняв, воскликнула Верочка.
Сирень теснилась у них за спиной.
- Вам какого? - спросил Рахманинов.
- Белого!
- Пожалуйста. - Он склонил к ней тяжелую влажную кисть. - А я предпочитаю красное. - Он шагнул к соседнему кусту. - Ваше здоровье, Вера Дмитриевна!..
- Ваше здоровье, Сергей Васильевич!..
"Как жаль, что в Сережу так трудно влюбиться", - думала Верочка, засыпая. Он некрасивый. Не урод, конечно, у него породистая худоба, добрые, глубокие глаза, великоватый, зато красиво очерченный рот. Но этот большой и бессмысленный нос на худеньком лице, эти непонятные патлы до плеч!.. И все же, пусть Сережа дурен собой, в нем что-то есть... значительное, самобытное.
… Беда Сережи в другом: он слишком прост, добродушен, искренен. В нем нет романтичности, загадки. Он не умеет так многозначительно молчать и улыбаться, как Митя. Но странно, что до сегодняшнего дня я почти ничего не знала о нем при всей его разговорчивости. Поистине язык дан ему, чтобы скрывать свои мысли. Может быть, его болтовня - самозащита? Он не хочет, чтоб люди заглянули к нему внутрь, и отгораживается частоколом слов.
Интересно все-таки, что он сочиняет? "...Жаль, что он бедненький, - это слово по-особому звучало для Верочки. - Ужасно быть бедненьким..."

Выбрав удобный момент, когда Александр Ильич покуривал после обеда в сиреневой аллее, Верочка спросила его, хороший ли музыкант Сережа Рахманинов.
- Гениальный! - выкатив ярко-зеленые, с золотым отливом глаза, гаркнул Зилоти.
- Нет, правда?.. - Верочка решила, что он, по обыкновению, шутит.
- Такого пианиста еще не было на Руси! - с восторженной яростью прорычал Зилоти. - Разве что Антон Рубинштейн, - добавил из добросовестности.
- Так что же, он лучше вас? - наивно спросила Верочка.
- Будет, - как бы закончил ее фразу Зилоти. - И очень скоро. Вы посмотрите на его руки, когда он играет. Все пианисты бьют по клавишам, а он погружает в них пальцы, будто слоновая кость мягка и податлива. Он окунает руки в клавиатуру.
Но Верочка еще не была убеждена.
- Александр Ильич, миленький, только не обижайтесь, ну вот вы... как пианист, какой по счету?
- Второй, - не раздумывая, ответил Зилоти.
- А первый кто?
- Ну, первых много. Лист, братья Рубинштейны... Рахманинов будет первым.
-- А какую музыку он сочиняет?
-- Пока это секрет. Знаю только, что фортепианный Концерт. Но могу вам сказать: что бы Сережа Рахманинов ни делал в музыке, это будет высший класс. Поверьте старому человеку. Он великий музыкант, а... вы самая распрелестная прелесть на свете!

Ее томило странное предчувствие: что-то должно случиться, с ней ли одной или со всем домом, хорошее или дурное, радостное или печальное, она не знала, но что-то непременно произойдет. Нынешнее равновесие было непрочным, затишье чревато бурей. Но она никому не могла сказать о своей тревоге, ее бы просто не поняли...

Одна Наташа Сатина ни о чем не спрашивала. Неужели эта девочка с пухлым ртом и грустными глазами обо всем догадалась? Догадалась о том, что Верочка трепещущей рукой поверила на другое утро своему дневнику: "Конечно! Больше нет никаких сомнений, я влю-бле-на! Если меня спросят, когда и как это случилось, то я ничего не сумею ответить, я только знаю одно, что я люблю его. Во всяком случае, это случилось внезапно и против моей воли. Что будет дальше? Рада ли я этому? Всего этого я не знаю. Я только знаю, что сегодня всю ночь видела его во сне, и мне было так хорошо, так отрадно, что я совсем другая, гораздо лучше, чем, прежде. Мне казалось, что я за одну ночь выросла, похорошела, поумнела, сделалась добрее, на душе было ясно, весело, спокойно! Я вся прониклась какой-то гордой уверенностью в самой себе..."

Сережа помог ей выпрямиться, вновь независимо и гордо оглянуться вокруг себя, стать той, какой она казалась себе, когда делала записи в дневнике. И окружающие вскоре почувствовали, что их любопытство, насмешки и подковырки перестали производить на Верочку какое-либо впечатление. Верочка не хотела больше никого ни в чем разубеждать, напротив, была готова соответствовать сложившемуся у всех представлению, и это обезоруживало, закрывало рот распоясавшимся болтунам, от нее отступились...

Всего несколько шагов в сторону, а будто попала в иные пределы. Здесь так легко не стать, раствориться во мгле, едва просквоженной призрачным, невесть откуда берущимся свечением. Верочка попробовала плести веночек, но пальцы плохо слушались. Господи, сколько мук приходится терпеть из-за человека, который даже не догадывается, что его любят! Треснула веточка, колыхнулась тень, снова треск, шорох, чьи-то крадущиеся шаги. Гулко ударили о землю сбитые с дерева яблоки. И, как яблоко, упало сердце: из-за деревавышла Наташа, стряхивая с волос какой-то сор.
- Можно, я с тобой постою? Наташа оперлась спиной о тяжелую ветвь и вздохнула так глубоко и протяжно, как умеют вздыхать лишь лошади по ночам.
Бедная девочка!.. Кто это, кажется Гете, сказал, что вдвоем призрак не увидишь? Правда, сейчас и не должно быть никакого видения, но, может, Наташино присутствие убивает какие-то чары? И все же недостало духу прогнать ее. Верочка отвернулась и стала плести венок, пытаясь забыть, что подруга рядом...

Когда она открыла в себе чувство к Сереже, то была так счастлива, что вовсе не думала о взаимности. Довольно и того, что она может любить Сережу, дышать с ним одним воздухом, разговаривать, смеяться, кататься на лодке и дрожках, гулять в парке, сидеть под душистым стогом, молчать и знать - вот мой любимый, его глаза, губы, руки, милая худоба, мальчишеский смех, его радость, задумчивость, его тайна.
Не надо ничего ждать и требовать взамен. Да и что может он дать, кроме самого своего существования под одним с ней небом? Но теперь Верочке хотелось, чтобы он откликнулся ее любви. Зачем? Она не умела сказать, но знала одно - любовь не радость, не счастье, если любишь только ты...

...Поздно вечером, собираясь ко сну, Наташа Сатина услышала царапающий звук. Это был их с Верочкой тайный сигнал. Прибегать к нему разрешалось лишь в случае крайней нужды, поскольку рядом находилась спальня строгой матери Наташи. В длинной белой ночной рубашке, делающей ее похожей на привидение, Наташа подбежала к окну и отдернула занавеску. Верочка стояла внизу, подняв освещенное месяцем лицо, ее русые волосы казались зелеными, а светлые глаза грозно чернели. Она была странно, невиданно и пугающе хороша. И отчаянно заколотившимся сердцем Наташа угадала, зачем она пришла.
- Он любит меня, - шептала Верочка. - Понимаешь, любит... Мы объяснились... У нашей сирени...
- Какая ты счастливая!.. Боже, какая ты счастливая!.. - лепетала Наташа.
- Спасибо, Наташа!.. Ты хорошая, добрая. Я так тебя люблю. Ты самая, самая лучшая моя подруга... - Верочка пригоршнями бросала нежности, черпая из бездонной корзинки...

...Рахманинов пробирался сквозь кусты сирени. От былого великолепия остались редкие ржавинки, издававшие спертый запах. Он сорвал влажный лист и разжевал. Невыносимая горечь наполнила рот, это было хуже хинина. Рахманинов засмеялся. Хорошо обжечь рот, хорошо бы еще получить крепкого тумака, чтобы окончательно спуститься на землю. Он ударил себя увесистым кулаком по затылку, что-то хрястнуло, и он опять засмеялся. Ну вот, теперь все в порядке. То, что было, не приснилось, не пригрезилось, не померещилось в дурманной усталости, которая все чаще охватывала его в последние дни от мучительной незаладившейся работы. Не шел его фортепианный концерт. А теперь пойдет. Он узнал, что такое музыка. Он искал ее вовне, а она должна звучать внутри его, быть частью его самого.

...Что же было дальше? А то, что всегда бывает: лето сменилось осенью, и опустела сатинская усадьба. Сестры Скалон вернулись в Петербург, Рахманинов и Сатины - в Москву. Но то, что зажглось в Ивановке, не погасло, хотя редки были встречи, а много ли скажешь в письмах? Верочка все болела, и ее каждое лето возили на модные заграничные курорты. Сережа Рахманинов исступленно работал, скитался, бедствовал. Сестрам Скалон пришлось даже купить ему пальто в складчину. Верочка разбила для этого свою фарфоровую копилку, которую ей подарили в раннем детстве. Сестры сами ощущали трогательность своего поступка, но все испортила Татуша. "Это очень мило, и мы такие добренькие, но кузен жалок, словно кухаркин сын". А потом их опять свело лето в той же Ивановке, где они с ликующей легкостью связали настоящее с прошлым, и еще через два года - в нижегородском имении Скалонов Игнатовке, но "три сестры" уже стали дамами, они с утра затягивались в корсеты, носили в солнцепек модные платья, огромные шляпы, похожие на цветочные клумбы, а отощавший, страдающий невралгическими болями Сережа Рахманинов казался мальчиком рядом с ними. К этому времени Вера Дмитриевна открыто считалась невестой Сергея Толбузина. Да, Рахманинов блестяще кончил консерваторию по двум классам фортепиано и свободной композиции, - его
экзаменационная работа, опера "Алеко", была поставлена на сцене Большого театра, многие произведения вошли в репертуар знаменитых исполнителей, он и сам с успехом концертировал, но что все это значило для тех мерил, какими в семье Скалонов определяли ценность человека, его положение и будущее?
Покорная дурной силе рода, Верочка даже не пробовала сопротивляться тому, что "в высшем суждено совете". Она была честным человеком и в канун свадьбы сожгла все письма Рахманинова - более ста - и как бы очистилась огнем. Но она сожгла что-то куда более важное, чем листы почтовой бумаги с нежными и шутливыми, серьезными и печальными, радостными и горькими, доверительными словами. Она сожгла собственную душу, все лучшее, взволнованное, трепетное и возвышенное в ней. Но догадалась она об этом далеко не сразу. Вначале, упоенная взрослостью, красивым домом, успехами в свете, материнством, она не сомневалась, что живет хотя и обыденной, но полной и счастливой жизнью женщины своего круга. Она как-то упустила, что этим благополучным женщинам не выпадало в юности любви Рахманинова.
О нем трудно было забыть, хотя бы просто потому, что всюду звучала его музыка, в том числе посвященная Верочке. И пусть генерал Скалон иронически щурил глаза, музыка эта была прекрасна и так много говорила ей. Верочке стало печально и пусто в ее богатом доме, и все сильнее болело сердце, которому не помогали модные итальянские и швейцарские курорты.

Судьба Рахманинова тоже складывалась непросто. Он узнал и громкий, ранний успех, и жестокое поражение, когда, бессознательно угождая петербургской неприязни к "школе Чайковского", тучный, флегматичный Глазунов, выступая в качестве дирижера, рассеянно провалил его Первую симфонию. Тяжелейший нервный и творческий кризис постиг Рахманиноа, ему казалось, что он навсегда утратил способность сочинять музыку.
Из этой прострации он выбирался долго и трудно. Его жизнь была неустроенна, он ютился в меблирашках, терял время на частные уроки, метался, порой причаливал к таким пристаням, где ему вовсе нечего было делать.

Но в самую трудную для него пору из глубокой тени выступила женская фигура, столь знакомая своими очертаниями и вместе будто не виданная никогда, и Рахманинов понял, что спасен. Наташа Сатина, девочка с пухлыми губами, Верочкина наперсница, ставшая красивой, стройной женщиной, с волевым и терпеливым ртом, сильная плотью и духом и более всего беззаветной преданностью тому, кого выбрала еще детским сердцем, перетерпев всех и вся, выстрадав свое счастье, навсегда заняла пост любви возле Рахманинова. Она была с ним и тем черным февральским днем 1943 года, когда, отыграв последний концерт, сбор от которого, как и сбор от остальных концертов, передавался в фонд Красной Армии, защитникам Сталинграда,Рахманинов с разъеденным метастазами позвоночником не смог сам уйти со сцены и его унесли на носилках, предварительно опустив занавес. …
Но это - уже по прожитии большой, долгой жизни. Верочке такого не было дано. Она думала, что сможет жить, как живут другие: давать счастье мужу, воспитывать детей, встречаться с интересными людьми, уделять внимание музыке, литературе, достойно и благообразно стареть. Ничего этого не могла и не умела Верочка. Она умела лишь одно - любить Рахманинова. И когда это оказалось невозможно, ей не для чего стало жить. При таком больном сердце уйти легко. Она словно разжала руки, только и всего. Ей было тридцать четыре года...

...В память Ивановки и того странного лета, когда запоздало и мощно забродило сиреневое вино, Рахманинов написал свой самый нежный и взволнованный романс "Сирень". Там есть удивительная, щемящая, как взрыд, нота. То промельк Верочкиной души, откупленный любовью у вечности".

Юрий Нагибин. "Сирень"



Поёт Сергей Лемешев.
Сирень.(С.Рахманинов - Е.Бекетова)
Н.Вальтер - форрртепиано. 1962.



СИРЕНЬ

По утру, на заре,
По росистой траве
Я пойду свежим утром дышать;
И в душистую тень,
Где теснится сирень,
Я пойду свое счастье искать…
В жизни счастье одно
Мне найти суждено,
И то счастье в сирени живет;
На зеленых ветвях,
На душистых кистях
Мое бедное счастье цветет.

Бекетова Екатерина

1878

Comments

( 111 Уже прокукарекали — Прокукарекать )
Страница 1 из 2
<<[1] [2] >>
kat_dallas
27 апр, 2013 12:07 (UTC)
Душевная история... А "пухлое губошлепие" - убийственная формулировка:)
super_kakadu
27 апр, 2013 12:21 (UTC)
Рррежет слух?
(без темы) - oreninga - 27 апр, 2013 12:12 (UTC) - Развернуть
super_kakadu
27 апр, 2013 12:24 (UTC)
И ландыши крррасивы, и сирррень, но у нас ещё рррановато для них.


С пррраздником ещё ррраз!

Edited at 2013-04-27 12:36 (UTC)
goldfond
27 апр, 2013 12:17 (UTC)
Как здорово, что я последний день перед отъездом заглянула в журнал! Спасибо огромное!!
super_kakadu
27 апр, 2013 12:19 (UTC)
Я тоже очень рррад, что так получилось!
(без темы) - goldfond - 27 апр, 2013 12:20 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 12:22 (UTC) - Развернуть
(без темы) - goldfond - 27 апр, 2013 12:23 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 12:26 (UTC) - Развернуть
(без темы) - goldfond - 27 апр, 2013 12:26 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 12:30 (UTC) - Развернуть
(без темы) - goldfond - 27 апр, 2013 12:31 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 13:23 (UTC) - Развернуть
(без темы) - goldfond - 27 апр, 2013 13:26 (UTC) - Развернуть
chiliu
27 апр, 2013 12:45 (UTC)
Всё, дочитала:)
super_kakadu
27 апр, 2013 12:48 (UTC)
Спасибо! А послушать удалось, или ты пока не с компа?
(без темы) - chiliu - 27 апр, 2013 13:07 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 13:20 (UTC) - Развернуть
(без темы) - chiliu - 27 апр, 2013 14:13 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 14:28 (UTC) - Развернуть
lizaru
27 апр, 2013 12:52 (UTC)
Спасибо за рассказ!
И почему бы ему сразу в "правильную" кузину не влюбиться!
super_kakadu
27 апр, 2013 12:54 (UTC)
Наверррное - это жизнь такая вот непррравильная. =)=
(без темы) - lizaru - 27 апр, 2013 13:24 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 13:35 (UTC) - Развернуть
(без темы) - lizaru - 27 апр, 2013 13:40 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 13:42 (UTC) - Развернуть
(без темы) - lizaru - 27 апр, 2013 13:45 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 13:47 (UTC) - Развернуть
(без темы) - lizaru - 27 апр, 2013 13:51 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 13:53 (UTC) - Развернуть
(без темы) - lizaru - 27 апр, 2013 13:59 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 14:03 (UTC) - Развернуть
careless_cat
27 апр, 2013 13:10 (UTC)
Спасибо) Получила громадное удовольствие перечитав рассказ, который читала раньше довольно давно. И подумала:как грустно, что сейчас так уже не пишут, Нагибин относился к последнему поколению писателей, которое умело так писать...
(без темы) - careless_cat - 27 апр, 2013 14:01 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 14:07 (UTC) - Развернуть
(без темы) - careless_cat - 27 апр, 2013 16:13 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 16:22 (UTC) - Развернуть
(без темы) - careless_cat - 27 апр, 2013 16:33 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 16:43 (UTC) - Развернуть
vldz
27 апр, 2013 13:37 (UTC)
Спасибо! Читал и слушал. Сейчас таким языком, к сожалению, не пишут. Да и под рэп, очевидно, не почитаешь современных авторов.
super_kakadu
27 апр, 2013 13:49 (UTC)
Не хотелось бы потерррять этот язык и музыку, Вы пррравы.

Edited at 2013-04-27 14:47 (UTC)
iraizkaira
27 апр, 2013 13:46 (UTC)
Спасибо!
super_kakadu
27 апр, 2013 13:51 (UTC)
Боялся, что слишком длинный рррассказ - всем некогда читать...
(без темы) - iraizkaira - 27 апр, 2013 13:59 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 14:09 (UTC) - Развернуть
(без темы) - iraizkaira - 27 апр, 2013 14:10 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 14:15 (UTC) - Развернуть
lorik
27 апр, 2013 14:08 (UTC)
надо будет испить сиреневого винца)
super_kakadu
27 апр, 2013 14:10 (UTC)
Думаю, что у нас до него ещё месяц. =)
yuliacoba
27 апр, 2013 14:11 (UTC)
Какое чудо, Какаду! Оторваться не могла.
Обожаю Рахманинова, может он и прост был и не романтичен, но сколько романтики и глубины в его музыке! У меня от любого его произведения ком в горле стоит.
super_kakadu
27 апр, 2013 14:18 (UTC)
Юля, мне очень-очень пррриятно, что вот так вот всё.
chio_chio_son
27 апр, 2013 14:11 (UTC)
И снова - спасибо, Какаду! Ваш журнал... ну просто как "луч солнца..." :)
super_kakadu
27 апр, 2013 14:19 (UTC)
Благодарррю, Чио, я опять крррасный и смущённый. =)
natalimv
27 апр, 2013 14:28 (UTC)
Добрый вечер! :-)
super_kakadu
27 апр, 2013 14:30 (UTC)
Добрррый вечеррр! =)
ma_nech_ka
27 апр, 2013 14:45 (UTC)
Грустно и тоскливо. И все своими руками.. Очень в тему эта история. Все всегда слишком заверчено почему-то.
Очень люблю Нагибина. (И Рахманинова:) )
super_kakadu
27 апр, 2013 14:54 (UTC)
Наверррное, чтобы ррродилась такая музыка, надо пррройти черррез "грррустно"... Или возможно иначе?
(без темы) - ma_nech_ka - 27 апр, 2013 14:57 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 15:04 (UTC) - Развернуть
(без темы) - ma_nech_ka - 27 апр, 2013 15:09 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 15:15 (UTC) - Развернуть
v_strannik
27 апр, 2013 15:06 (UTC)
Прочла с удовольствием, ина минуточку даже показалось, что сиренью запахло. Очень люблю и Нагибина, и этот романс Рахманинова.
super_kakadu
27 апр, 2013 15:13 (UTC)
У нас ещё до сирррени пока рррановато.
(без темы) - v_strannik - 27 апр, 2013 15:16 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 15:23 (UTC) - Развернуть
sosedka_olya
27 апр, 2013 15:50 (UTC)
Добрый вечер Какаду.
Спасибо огромное, прямо праздник души.
Эх жалко не попить сейчас "сиреневого вина", даже когда зацветёт сирень. Слишком много у нас, в промышленном районе, всякой гадости вредной оседает, не стоит рисковать, да и вкус я думаю будет совсем не тот.
super_kakadu
27 апр, 2013 16:12 (UTC)
Да, в горрроде точно не надо, тут ты прррава!
(без темы) - sosedka_olya - 27 апр, 2013 17:50 (UTC) - Развернуть
(без темы) - super_kakadu - 27 апр, 2013 18:10 (UTC) - Развернуть
Страница 1 из 2
<<[1] [2] >>
( 111 Уже прокукарекали — Прокукарекать )

Profile

super_kakadu
super_kakadu

Latest Month

Апрель 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930    
Разработано LiveJournal.com