super_kakadu (super_kakadu) wrote,
super_kakadu
super_kakadu

Наши бабушки и дедушки. Часть вторррая

Перррвая часть - здесь.

elena_nikiv
Бабушка
6 июня
Сегодня День рождения моей бабушки .
Она прожила не очень долгую и не очень счастливую жизнь.
Старшая купеческая дочка , успела поучиться в женской гимназии , по огромной взаимной любви выйти замуж , родить 5-х детей.
Война . Погиб муж . Потом , одна за одной ,умерли три дочки.
Осталась с двумя сыновьями - самым старшим и самым младшим - моим отцом.
Голод и нищета . Мизерная зарплата сельской учительницы .
Выжили.

Отец после армии вернулся домой . Женился . С невесткой , моей мамой , бабушка прожила под одной крышей 20 лет .
Ни одного конфликта , дружба и взаимопонимание.
Всегда была на маминой стороне - я помню.
Вот только меня долго - долго не было.
И бабушка всем говорила ,как мечтает о внучке :
- Можно бантик привязать .
Это был главный аргумент .
А потом родилась я .И бабушка рыдала и не могла остановиться . Потому что внучка.
И потому что в этот же день много лет назад родилась одна из её девочек.
Которая умерла , не дожив до 7-ми лет.

Маму от процесса воспитания отстранили сразу.
И дальше бабушкина жизнь неразрывно связана со мной .
Предполагаю , что я принесла много радости и положительных эмоций в бабушкины будни.

На наше с ней счастье , я оказалась обучаемой .
Развивала она меня рьяно : в 4 года я читала , в 6 писала стишки , в 7 прошла половину программы начальной школы.

Я знала несметное количество стихов и песен .
На Новый год я пытала ими Дедов Морозов , а на остальные праздники - родственников , которые , по традиции , всегда собирались у нас.

У бабушки был прекрасный каллиграфический почерк.
Такой же был у отца .
Почти такой у меня . Это полностью её заслуга.
Писала я только чернильной ручкой . Каждое упражнение - 3 раза в черновике под бабушкино :
- Нажала , отпустила , нажала , отпустила...
4-й раз ,боясь вздохнуть ,переписывала в тетрадь.
Забегая вперёд - с сыном я потерпела полное фиаско , хоть и писали мы с ним много .
От его почерка у учительницы по русскому стынет кровь.

У бабушки был врождённый вкус .
Она всегда была причёсана и одета.
Никогда не носила халатов , их у неё не было вообще
Всю одежду шила у модистки , придирчиво выбирая фасоны .
Любила шёлковые чулки . Надевала их в тоненьких перчатках , чтобы не было затяжек.
Долго примеряла наряды .прежде чем выйти из дома .

Когда я пыталась пойти на поводу у местной моды , чтобы быть как все - ситцевый халат ,сверху куртка и колготки "пузырями" - не пускала меня на улицу вообще.

Отовсюду привозила мне наряды и угощения .
Ходила на все родительские собрания .
Всем гостям , независимо от их желания ,демонстрировала мои тетрадки и дневник.
Учила меня немецкому языку .который хорошо знала - умели раньше учить!
Была в курсе всех моих проблем - как друг и товарищ.
Готовила только мои любимые блюда .
Никогда не ругала и не наказывала.
А потом попала в больницу.
И мне приснился сон - она уходит с уже умершим своим братом ,а я остаюсь .

На следующий день бабушка умерла . Я помню всё до мелочей , хотя прошло много - много лет.
Почти год я училась жить без неё .
Чувствовала вселенское одиночество и постоянно плакала .
Каждый день ходила на кладбище и разговаривала с ней , рассказывая обо всём.
Постоянно видела её во сне , весёлую , счастливую .
Она говорила мне , что для меня всегда живая.
Это действительно так .
Она живёт в моём сердце , и это не красивые слова .
Это действительно так .
И я это чувствую - каждый час , каждую минуту .

Несколько фотографий .

Бабушка и дедушка молодые , до свадьбы.


Бабушка около дома .


Просто бабушка.

in_es

Про бабушку. Отрывки из воспоминаний



Когда я была маленькая, то больше всех на свете любила бабушку. У неё был очень тихий, нежный, ровный характер. Невозможно было представить её раздражённой, рассерженной, чертыхающейся. Даже крикнуть для неё было проблемой. Когда ей надо было громко позвать кошку из леса или дедушку с огорода, её щёки и шея как-то неестественно напрягались, и голос срывался, но громким не получался. Поэтому она предпочитала пройти к дедушке на огород и обычным голосом позвать его.
Так же невозможно было представить её в порыве нежности обнимающей или целующей кого-то из нас. Но если кому-то требовалась помощь, если кто-то заболевал, она немедленно бросалась хлопотать, утешать. Наши проблемы она переживала по ночам, так как днём была занята повседневной работой по дому. До конца своих дней она говорила: «Я вот тут ночью не спала, всё думала, как тебе поступить, что можно придумать, и мне пришла в голову мысль...»
Дедушка, в отличие от бабушки, был весьма экспансивен, мог рассердиться, раскричаться. Бабушка всегда сносила всё молча, а когда мы пытались заступиться за неё, останавливала нас, чтобы мы не раздували огонь. Если она расстраивалась так, что слёзы близко подступали к глазам, то он в ужасе, что расстроил её, ходил за ней по комнате, приговаривая: «Лиз! Моя дорогая Лиз!» - пока она не успокаивалась.
Бабушка представлялась мне совершенной красавицей. До 65 лет она выглядела очень молодо, лет на 40-45. В Борисовке у мамы был один поклонник, Жоржик Иванов, которому действительно было примерно 45 лет. Он очень сердился, что его принимают за мужа бабушки, в то время как он тщетно добивается благосклонности мамы.

Главным своим делом бабушка считала приготовление пищи, хотя она совсем не любила этого занятия. Но у дедушки с 1927 года была язва двенадцатиперстной кишки, и он каждые два часа чувствовал боль в животе, которую можно было нейтрализовать с помощью каши. Поэтому, кроме завтрака, обеда и ужина бабушка ежедневно готовила геркулесовую кашу, чтобы в случае надобности дедушка мог бы её моментально разогреть и утишить боль. В 30-е годы в магазине на Стрелке (между Суворовским пр. и ул. Смольного) рано утром продавалось парное мясо. Узнав, что парное мясо очень хорошо для язвенных больных, бабушка приноровилась ежедневно приходить туда и покупала 100 граммов этого мяса. Но советские люди были бдительны, заподозрили в ней спекулянтку и вызвали милицию. «Вот она! Каждый день покупает! Кому перепродаёт?» Бабушку повели в милицию разбираться. Она переживала, что дедушка дома один, с маленькой Валей, не знает, что с ней, и не может на работу пойти. Но её быстро отпустили, и дедушка не успел ещё как следует разволноваться.

pupunia39
Не могу про бабушек писать. Уже много лет, как их нет, а мне всё больно вспоминать. Одно скажу: очень они меня любили, а я - их. И с годами, когда приходит понимание, благодарность и любовь всё больше.

marusa_muse
Две женщины

Две фотографии. Две женщины. Два характера. Две совершенно разные судьбы. Их объединяет век, страна и внуки.

1925 год. Таганрог. Марие 19 лет. Красавица и модница, ибо руки золотые и зарабатывать всю жизнь она будет именно тем, что будет шить и вязать наряды.


Во время войны она будет жить в оккупированном Таганроге с тремя детьми. Будет ходить по заминированному полю, собирать кукурузу, оставив на дороге старшую двенадцатилетнюю дочь, которая в случае невозвращения матери, должная будет позаботиться о младшем братишке Женьке, которому 7 лет, и маленькой Люсеньке, которой всего 3 года.
После войны возвратится с фронта муж, но жизнь превратиться в ужас и кошмар, ибо нет ничего хуже пьющего отца семейства вечно празднующего Победу.
Терпеливая и добрейшей души Мария разведётся с "героем"-фронтовиком, и останется с детьми одна. Без всякой помощи. И поднимет детей.


1947 год. Порт-Артур (Китай). Анна.
Голубоглазая, белокожая, благородных кровей, трепетная лань Анна.


Как могла бы сложиться жизнь у Аннушки, если бы её семья смогла добраться до Харбина? Но... Случилось то, что случилось. Аннушка осталась одна на руках дальних родственников, которые также загадочно исчезали ночами 35-37 годов. В 36-м году она выйдет замуж за бравого офицера ВМФ, человека с крутым нравом и через 6 лет родит ему сына, а ещё через 2 года дочь.
В 1957 году Аннушка разведётся с мужем, ибо делить его с кем-либо она не собиралась. Отпустила на все 4 стороны. Гордая. С очень сложным характером, ибо происхождение её сказывалось в каждом её шаге и в каждом произнесённом слове. На фото рядом с Анной её сын. Мальчик, унаследует от матери красоту, ум и воспитание, но от отца возьмёт независимость и военную стезю.
Мальчик вырастет, закончит военное училище, встретит в Таганроге свою Людмилу, сообщит радостную новость матери о том, что он женится на самой, самой девушке юга России!)))
В ответ услышит: "Как мог, Ты - офицер! жениться на смазливой простолюдинке!!!"
Занавес. На дворе стоял 1965 год. СССР. И сын забудет на много лет о матери, ибо характер....
В следующий раз Аннушка увидит своего сына только 1978 году, увидит уже взрослого мужчину, полковника, всё с той же Людмилой и ещё с тремя детьми.

Два фото. Две судьбы. Такие разные, и такие похожие!)

mar_mi
Московская бабушка

О если бы птицы пели и облака скучали,
и око могло различать, становясь синей,
звонкую трель преследуя, дверь с ключами
и тех, кого больше нету нигде, за ней.
(И. Бродский)

Вчера вспоминали - кого из нас в честь кого назвали - например, Альбину (подругу) - в честь тетки, Юру - в честь папы (теперь Юрий Юрьич на всю жизнь, но среди друзей он Гера - от Георгий). И вспомнилось мне про тетю Катю (в ее честь названа мою любимая младшая сестра, и кстати, они похожи!). Тетя Катя приходится мне двоюродной бабушкой, если можно так сказать. Наши родные бабушки умерли рано, а их сестры-братья изредка заботились о нас. География проживания была весьма разнообразной - от Мурманска и Петрозаводска до Волгограда и Тулы. Вспомнила и хочу написать о тете Кате, поскольку кроме нас ее некому вспомнить...

Тетя Катя жила в Москве и мы останавливались у нее по пути на юга, куда каждое лето уезжали из холодного Архангельска. Тетей она приходилась моему отцу, но и мы с сестрой ее так называли, ибо на обычную старушку она совсем не была похожа - московская дама, в сшитых портнихой юбке и блузке, белые волосы подстрижены и уложены раз и навсегда а-ля Валентина Серова, и при общем строгом облике - насмешливые светло-серые глаза. Первый муж - Сергей Суворов был высоким и статным летчиком, погиб в самом начале войны, не успев как следует порадоваться браку с молодой красавицей-северянкой. Второй муж прошел всю войну. Иосиф Абрамович был родом из Курляндии, из большой семьи, в которой кроме отца и него мужчин не было. Учился он в Рижском политехническом, и как только началась война, ушел добровольцем, чем невольно спасся, т.к. добрые латышские соседи сразу же сдали всю его семью - мать, отца, тонконогих сестер и старых теток .... их всех расстреляли на окраине Риги. У Оси Абрамыча (домашние его так называли) не осталось никого. Кроме Кати, которую он встретил случайно в отпуске в Москве в конце войны, полюбил и был рядом с ней до конца всю жизнь. Детей у них не было, но они всегда радушно встречали родных. Так, как заботились они друг о друге, как называли друг друга (она его - Йося, он ее - Котя) и пронесли свои чувства за все 40 с лишним лет - редко встретишь: это уже сейчас я, ставшая взрослой, поняла и пожалела, что так мало интересовалась этой парой.

Жили они в Замосковоречье, дом на углу 1-го и 3-й Кадашевского переулка, недалеко - Ордынка и Третьяковка, куда мы обязательно каждое лето ходили. Дом был старинный купеческий, трехэтажный с одного бока и 4-х - со стороны двора. Широкое парадное с огромной лестницей. Сине-белая плитка, ажурные перила. В 50-е в доме был стеклянный фонарь - как раз где была кухня. Отец рассказывал, как он, приезжавший на зимние каникулы к тетке, вместе с Осей счищал снег со стекла и как забавно было смотреть сверху вниз на кухню. Потом был кап.ремонт и крышу полностью закрыли. В кухне было 2 оконца, в зале - 3. В простенках стояла мебель на гнутых ножках и с выпуклым стеклом. На полочках и этажерках - фарфоровые статуэтки - их было много, тетя Катя любила фарфор. Мама всегда предупреждала, чтобы мы не хватали фигурки и не разбили, не дай бог))) Но мы любовались молча - как же в руки взять такую красоту?! Барышни под зонтиками, кавалеры с талией в рюмочку, рыбки, кошечки в фривольных капорах были непривычны, поскольку в наших сервантах стоял исключительно хрусталь, ну и олимпийский мишка - герой нашего времени!
В спальне было главное богатство - комод. В нем хранились письма, необычные открытки с приклеенными засушенными цветами и в бантиках, подписанные пером, почерк в завитушках, такие хрупкие, что и дышать страшно! Тетя Катя каждый год доставала нам эту шкатулку и заново мы с сестрой восторгались этим дивом - у нас-то были совсем другие открытки!
Почему, почему не осталось фотографий их квратиры?... Только в памяти - и то обрывками - что возьмешь с советской школьницы-пионерки, собиравшей фантики от жвачки?...
А бархатный альбом с фотографиями? Как сложилась его судьба я не знаю.... Вернуться бы на 40 лет назад, перефотографировать украдкой молодую Катю и неведомого летчика Суворова, строгую Котю в берете и веселую в круглой соломенной шляпке и купальном костюме на камне где-то на юге, ее и Осины "парадные" портреты в выходных костюмах, что висели на стенах гостиной.... Эх, жаль...
Квартира номер 12 была на 3 этаже, угловая. Причем угол был овальный, скругленный. Нас это сильно удивляло, что на тебе - такой неправильный угол! В окно спальни всегда стучались и шумели ветки тополя. В дождь - особенно умиротворяюще.

Еще было чудесное место - кладовка. В коридоре был закуток, задернутый плотной шторой. За ней была пещера Алладина - какие-то плетеные санки (что в них возить?), вешалка с пальто и кителями Оси Абрамыча, плетеный сундук, куда нам запрещено было заглядывать (вы же из приличной семьи, не хватало еще по чужим шкафам лазить!), но т.к. забирались мы в кладовку в темноте, играя в прятки, то и толком ничего разглядеть не могли, а свет включить - себя выдать!
Коридор был длинный. Начинался от входной двери, по бокам слева шли ванная и кладовая, справа - кухня и дверь в большую комнату. Заканчивался коридор дверью в спальню с "круглым" углом. На площадке было 4 квартиры, но т.к. дом был перестроен из купеческого, то площадка была просто огромной. На окне всегда стояли цветы - герань. В подъезде было тихо и прохладно, толстые стены не пропускали тепло и холод извне. Подъезд был как продолжение квартиры - цветы и половики по всему коридору, чьи-то сандалии у дверей, плетеные корзины с банками...
Во дворе стояли качели из труб и деревяшки, но детвора радостно качалась и радовалась. На скамейках всегда кто-нибудь сидел.
Тетя Катя - никогда. Она любила дачу, круглый стол на веранде и свою кухню. На кухне, кстати, стоял холодильник ЗИМ с поворачивающейся ручкой, уже в 80-е ставший раритетом, и табуретки на трех ножках - треугольное сиденье и три разноцветные ноги, мы их ненавидели, потому что падали. Но кроме них были и обычные столовые стулья с плетеными спинками.
Любимые магазины, в которые ходила тетя Катя вместе с нами "за хлебом" - это булочная на Пятницкой, и кондитерская с богатыми витринами, где пахло как в раю, а еще Новокузнецкая, там рядом базарчик, где продавали клубнику и зелень. Шли всегда дворами, где была тень и прохлада, многие здоровались с тетей Катей - в маленьких дворах люди знают своих соседей.
У Оси было твердое убеждение: зачем покупать машину или дачу, когда можно без проблем ездить на такси куда и когда угодно, и снимать дом, "не болея головой" о прохудившемся крыльце или заборе, о "доставании" железа на крышу или какой-то запчасти для машины. И тетя Катя всю жизнь ездила на такси, и снимала дачу в Кратове на все лето.
Прохладная городская квартира надежно запиралась на железный длинный ключ с тремя бороздками, и грузовое такси увозило Катю и Осю вместе с огромной корзиной, полной пустыми банками для варенья, и чемоданами с одеждой и книгами. Все остальное - посуда, белье, расшитые скатерти и покрывала, плетеная дачная мебель и сухие этажерки с бесполезными вышивками ришелье - уже ждали их в Кратове. Мы приезжали их навестить на пару дней, оставаться дольше было скушно: ну что делать на даче, когда все самое интересное в Москве?!
.....А на веранде за цветными стеклами - свежая цветочная тишина, теплые тени под соснами,остывает дорожная пыль, полуденное озерцо искрится и блещет, все в солнечных пятнах и светлой ряби. Тетя Катя в полотняном платье чистит клубнику в огромный таз - будет на зиму варенье! Ося лежит в гамаке, читая специальную литературу и делая пометки в тетради с синей клеенчатой обложке. Мы с сестрой обследуем дачу: щели под крыльцом - там наверняка прячется кошка, у изгороди колючая малина, что сама падает в рот, и пахучая запыленная смородина, налево - огромная сосна, под которой мы однажды нашли настоящий живой гриб-сыроежку и торжественно зажарили его на свовороде, а направо - гамак, где отдыхает Ося, поглядывая на нас из-за очков и нахально подмигивая:
- Что, Мара Маревна, принца не видела за забором? не приехал еще, значит!
..... Спускается вечер, стихают голоса и музыка у соседей, вышла первая звезда, подбирается ночная сырость. Пора вставать с уютного крылечка, вздохнуть, стряхнуть лень, пойти по старым доскам - и забренчат чашки, запоет вечерний чай, и розовое варенье исчезнет первым. Звенит комар, слипаются глаза. Завтра рано утром на электричку - и в Москву, к привычной городской жизни.
Йося проработал всю жизнь в крупной конторе - какие-то строительные ГОСТы, какие-то инструкции - нам это было неинтересно. Зато он замечательно рисовал. На стенах висели его акварели и пастели: церковушка, что видна из окна, мостик и дача, цветы в вазе... Пастель лежала в огромной черной железной коробке - мелки в три ряда, всяческих оттенков, и была нашим с сестрой предметом вожделений - столько полезных рисунков на асфальте можно нарисовать!!! (когда я поступила в худож. школу, Ося Абрамыч подарил ее мне. Коробка до сих пор лежит у мамы, и мелки целы - память о нем.). Для любителя его рисунки были очень неплохи. В друзьях у Оси Абрамовича были художники, и в доме собирались "на вечера" с гитарой и выпечкой (питие не сильно приветствовалось). Так что в веяниях театрально-художественной жизни тетя Катя и Ося разбирались и "были в тренде", как принято говорить нынче. Театральные сезоны не пропускали. У тети Кати были чудесные "выходные" платья, они были вне времени и моды - длинные, пахнущие духами "Красная Москва", шуршащие складками, с воротничками, которые можно было снимать, некоторые с накидками, особенно интриговала одна - с лапками и настоящей сушеной головой какого-то зверька (норка?). Живых животных дома не водилось. Помню одного кота (почему-то О.А. называл его Чебурашкой), который в ответ на мой призыв потискаться нещадно поцарапал мои колени и убежал (вот этого кота я на всю жизнь и запомнила!!)
Тетя Катя умерла первой, в 1984. Иосиф Абрамович пережил ее на год. Их прах - в московском колумбарии. И я рада, что эта пара не застала перестройки, Горбачева и Ельцина - их жизнь была устоявшейся и спокойной, без митингов и инфляций.
Той квартиры с фарфоровыми пастушками и комодом давно нет: дом был недавно перестроен и все жильцы сменились, т.к. район Замоскворечья стал престижным. Во дворе дома - новая постройка, и давно нет качелей и тополя, что стучался в окно спальни. Остались лишь письма и открытки, что присылали нам к праздникам Ося и тетя Катя, написанные четким мужским и витеиватым женским почерком.

Пррродолжение следует.
Tags: дрррузья, наши воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 55 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →