super_kakadu (super_kakadu) wrote,
super_kakadu
super_kakadu

"Старррые вещи" - часть шестая

Пррредыдущие рррассказы: 1, 2, 3, 4 и 5. Пррродолжение следует, я с удовольствием жду ещё ваших воспоминаний!

mila_p_r
Старые вещи. Креденц
Вот и я решила откликнуться на призыв вспомнить о старых вещах. Думала-думала и решила, что надо начать с самой значимой вещи,которую помню, сколько живу, просто потому, что появилась она, то есть он - креденц - еще до меня. Кто не знает, "креденц" - это буфет по-польски. Многие говорят: кредЕнц, а у нас дома он всегда был "крЕденц".
Мой папа коренной львовянин, остался жив только потому, что ушел на фронт, а потом западенцев перегнали в Алма-Ату строить ГЭС. Вся папина семья погибла в гетто. В Алма-Ате и встретились мама с папой.В феврале 1946 родился мой брат, мой Толичек. В мае родители с крошкой на руках приехали поездом из Алма-Аты во Львов - папа всё еще надеялся хоть что-нибудь узнать о своей семье, но увы... Надо было строить новую жизнь, работать, учиться, просто жить. История с нашей квартирой - отдельная история. Родители начали ее ремонтировать, обживать.В магазинах купить было нечего, а на рынках продавали старые вещи,думаю, многие из них были выкрадены из еврейских квартир.Если я не ошибаюсь, родители купили этот креденц году в 47-48 на каком-то из рынков.

октябрь 1956
К сожалению, не нашла фотографии, отражающей всю красоту этого старинного, дубового буфета,с резными боками, с двумя отделениями - одно поменьше, там были ящики, а второе большое с двумя дверцами и толстенной дубовой полкой посередине.Часы случайно подошли по фактуре, они не были изначально. В нем хранилось всё: посуда, хрусталь, запас муки, скатерти,под которые клали зарплату... Под верхней частью была выдвижная доска с мраморной вставкой. На нее мама выкладывала то, что пекла на дни рождения и праздники. Ох, аж сейчас запахло дрожжевым пирогом с маком и медовиком...
Очень хотели забрать его с собой,но родственники написали, что квартиры здесь маленькие, и такая вещь просто не станет. Эх, что делает с нами память... Конечно, для двоюродной сестры, которая видела креденц последний раз в 1959 году, он казался чем-то огромным. А мы ничего не знали и не понимали. Вот и продали свидетеля всей жизни... Правда, думали,что ему повезет, а его снова выменяли на современную трухлявую стенку. До сих пор не могу простить этого себе. Сидит в сердце заноза, как будто друга предала.

grimzaldina
Старьё-моё
Я очень любила гостить у бабушки с дедушкой - в их доме всегда была особая атмосфера. Дедушка обычно был поглощен работой, его ценили и уважали на заводе, а бабушка создавала уют. Находила и покупала мебель, продумывала, что где будет стоять. Да что там, моя маленькая хрупкая бабушка сама делала перестановки мебели. Возвращаются домой после работы-учебы мама и дедушка, а всё уже на других местах. И так, пока бабушка не нашла оптимальный вариант расстановки этой мебели.

Очень я любила бабушкин буфет (он и до сих пор стоит в той квартире, где сейчас живут мои родители), буфет вот такой, как на взятой из инета фотке, только в гораздо лучшем состоянии - жёлтенький, лакированный:


Чего только не было в его недрах! На всех полочках были салфеточки, вышитые и связанные бабушкой, а в нижней части хранились альбомы со старыми семейными фотографиями, которые я рассматривала часами. А ещё мешок с открытками!
Я у себя как-то выкладывала ажно 6 постов только с новогодними открытками. Почти все они из бабушкиного мешочка. Посмотреть можно здесь, здесь, здесь, здесь, здесь и здесь.

Вокруг деревянного круглого стола, который в праздники раздвигался и становился овальным, стояли вот такие стулья с резными спинками:

Возле старенькой тахты стояла Ригонда, на которой дедушка слушал радио, а бабушка старые пластинки. Некоторые созранились по сей день - тяжеленные, толстые, на 78 оборотов.


В другой комнате стоял низенький шкафчик с резными элементами и обитым тканью верхом. В нём хранились главные богатства. Шкатулочки и коробочки с самыми разнообразными пуговицами, разноцветными, перламутровыми, с камушками и без. Я могла целый день просидеть на полу, перебирая эти сокровища.
А ещё бабушка шила, и у неё была целая куча мешочков с разнообразными, очень красивыми, лоскутками. Я из них ничего не шила, до сих пор терпеть не могу шитьё, но тоже обожала перебирать их.

Сверху на столике, на вышитой бабушкой салфетке, стояли всякие статуэтки: целый караван слоников - мал мала меньше, сонный лев, уронивший гривастую голову на могучие лапы, изящный, хрупкий китайский болванчик. А на другом шкафу стояла женщина без весла и без рук и ещё какая-то не обремененная одеждой особа.

И ещё вазочки, примерно такие:


А дома у родителей хранилось вот такое монументальное сооружение, которое мой муж в пылу освобождения квартиры от хлама куда-то или выкинул, или отдал кому-то (а мог бы ща почти за 100 баксов продать, разоритель эдакий!):

Мраморный письменный прибор

И вот сегодня мой муж недрогнувшей рукой отдал около 3 сотен советских винилов, из которых только полторы сотни - детские пластинки.
А какой "хлам" бережно храните вы?


gilman_halanay
Мне года два, или около того, или ближе к трем. Сижу я на маленькой скамеечке, скамеечка стоит на стуле, стул - на столе, все это качается подо мной, и мне так хорошо там, наверху, так вольно, что я пою от счастья. На звуки приходит мама и тихонечко, чтобы детку не испугать, снимает меня оттуда. Оказывается, что я это все сама сделала: стул - на стол, скамеечку - на стул, и сверху сама залезла и уселась. Сейчас представить себе не могу, чтобы ребенок так смог, но мама говорила, что так и было. Это было первое ощущение свободы, и высоты, и возможного полета, и первый взгляд на мир сверху. На тот мир, который весь был выше меня.
[...]
В нашей комнате были интересные вещи. Во-первых, у нас был телевизор "КВН-49" с большой линзой. Когда он был выключен, я корчила рожи перед этой линзой, а она мне показывала что-то непонятное, смутное. Откуда взялся телевизор, я так и не поняла. Думаю, кто-то подарил - среди родственников попадались и состоятельные, и щедрые. Зарабатывали немного. У папы стипендия от академии, у мамы - ставка участкового терапевта... По вечерам у нас собирались соседи - не только свои, но и чужие - с лестничной площадки и даже с других этажей, смотрели передачи. Я не смотрела. Передачи были скучные, а у меня за ширмой были полно игрушек.


Ширма и большой шкаф делили комнату пополам. Задняя была спальня и детская. У мамы с папой была тахта, с которой свисал ковер, сделанная из немецкой трофейной койки - с панцирной сеткой, со спиленными спинками. Это был подарок деда Савелия. Дед был военным фармацевтом, провизором, и потому у нас водились всякие его аптекарские штучки: железная коробка-аптечка и два деревянных ящика с надписями на немецком. Ящики поставили "на попа". Один был покрыт белым тюлем - это был мамин туалетный столик, к другому папа приделал полки - он был книжный шкаф.
Мои игрушки лежали в картонном ящике от телевизора. Он был такой большой, что я в нем помещалась, если, конечно, удавалось его свалить на бок. Через верх было не залезть. Сколько раз я засыпала прямо на полу среди раскиданных игрушек, пока мама, папа и два его академических друга играли в преферанс в "гостиной". Но чаще, конечно, мама меня укачивала, чтобы потом уже спокойно играть. Мои любимые колыбельные были: "Креолка" (Волны плещут о берег скалистый...) и "Татьяна" (Встретились мы в баре ресторана...). Я их заказывала и не засыпала, пока не дослушивала до конца. Так что, у меня с детства хороший вкус на Лещенко и Шульженко. Ширма была цветастая, и просвечивала неярким светом, создавая цветовой фон. Оранжевый абажур над столом работал на совесть. Стол был для всего: за ним ели, писали письма бабушкам и дедушкам, чертили чертежи, заполняли истории болезней, играли в преферанс и принимали гостей.
Ели, что было, письма писали ежедневно, чертежи чертили по ночам, в преф играли по четверть копейки, а гости были одни и те же: Ромочка и Люсьенчик - папины друзья. Они были солдаты и жили в казарме, а он был аж младший лейтенант с семьей и жильем. Поэтому при малейшем увольнении ребята шли к нам, приносили мне по шоколадке, ели мамины пироги с корицей и, вообще, развлекались, как могли. Мы были их семья.
Иногда их использовали корыстно - они отпускали маму и папу в театр. Это я особенно любила. Мама надевала красивое платье, клипсы и бусы, ярко красила губы красной помадой и изумительно пахла "Красной Москвой", папа тоже одевался в штатское, и шляпа у него была с полем, спереди загнутым вниз; это немного мешало целоваться на прощание - под поле влезала вся моя голова.


А утром на стульчике у моей кровати всегда лежал трюфель. Трюфель был блестящий и необыкновенно торжественный. У него была хрусткая целлофановая бумажка, а внутри еще золотая, а потом пальцы измазывались в шоколадной пыльце, и их можно было облизывать, когда конфета уже кончалась. Так и осталось с тех пор: театр - это трюфель, трюфель - это театр. Может быть, поэтому я потом так полюбила театр?
Tags: дрррузья, игррра, наши воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments