super_kakadu (super_kakadu) wrote,
super_kakadu
super_kakadu

Categories:

Исаак Иткинд (8)


Улза сонная. Дерево. 1960 год

письмо писателя Валентина Новикова к Белле Соломоновне Иоффе (приведено полностью):
«Здравствуйте, Белла Соломоновна!
Если эти арапы Петра Великого списали оприходованную работу И.Я. и уничтожили ее по акту, то оставьте мысль передавать Улзу (одно из последних произведений скульптора) в музей.
Когда я узнал, что Улза у Вас, то испытал чувство безграничного удовлетворения.
Ни в коем случае не заворачивайте Улзу в мокрое полотенце, не ставьте близко от нее воду. Лучше всего держать в комнате, где она стоит, обыкновенный аквариум, он будет уравновешивать влажность воздуха. Больше ничего не нужно.
Любопытно, каким способом уничтожались работы Иткинда — путем сожжения или путем сбрасывания с двенадцатого этажа. Вообще-то все это очень мило.
Теперь насчет слова «Улза». Когда я кому-нибудь рассказываю эту историю, все покатываются со смеху. Дело в том, что я сам тщетно искал это слово во всех допотопных словарях, спрашивал у специалистов, но абсолютно ничего не смог узнать. Тогда я поехал к Иткинду и спросил у него, что значит «Улза». Он в это время ел какую-то дрянь, изготовленную Соней (жена Иткинда). Продолжая мелко жевать, он без малейшего удивления посмотрел на меня и сказал: «Не знаю». Просто так сказал, скороговоркой и сразу заговорил о чем-то другом. Я ошалело смотрел на него, а он хоть бы что.
Попробуйте теперь изъять слово «Улза». Ничего не выйдет — это нескончаемая река покоя, это логическое завершение страстей и вечная гармония. ОН мастер давать названия работам, но здесь он превзошел сам себя.
Когда я смотрел на «Улзу», мне неумолимо вспоминался рассказ Альфонса Доде «Супрефект на лоне природы». Там именно это настроение.
Насчет фильма я знаю. Хорошо. Может быть И.Я. дадут квартиру, а то его курятник здорово смахивает на каркасно-камышитовый гроб.
Размер одежды у него 46-й. Только не присылайте ничего слишком хорошего. Соня отнесет в скупочный или на барахолку.
О двадцатый век!
До свидания, Бэлла Соломоновна. Извините меня за невоздержанность, но что-то от всего от этого стало муторно на душе.
7.04.66 С уважением. В.Н.»
Соня — последняя жена Исаака Яковлевича Иткинда. Вряд ли можно сказать, что они жили счастливо. Поначалу Иткинд с мягким юмором говорил о некоторых качествах своей супруги. Позднее он много жаловался на нее, и друзья скульптора относились к ней с явной неприязнью. Вот одно из писем Иткинда к Белле Соломоновне Иоффе, где он рассказывает о начале их брака:
«Моя дорогая, любимая, самая любимая на земле и на небе. Я тебе пишу новости. У меня толстая жена, очень толстая жена Сонечка и дали большую квартиру. Но Соня все толстеет и толстеет, и, думаю, что даже эта большая квартира со временем будет ей мала. Жена моя большой философ, она думает о разуме природы. Этот товарищ Марат расскажет тебе о моей жизни и обо всем. В день своего рождения я получил множество телеграмм со всего света. Мне дали звание Заслуженного скульптора республики и наградили Почетной грамотой республики. 9-го апреля мой день рождения и исполняется сто лет, но я не думаю умирать, не хочу. Если я умру — я сойду с ума. На здоровье не жалуюсь. А жена даже устраивает сцены ревности».
(Без даты)
Вот еще одно письмо без даты:
«Моя дорогая сестра, мама и дочь, ты мне все, дорогая племянница Бусенька. У меня никаких новостей нет. …Недавно я был на врачебном исследовании. Никаких болезней у меня не обнаружилось. Обвиняют старческий возраст. И в этот старческий возраст явилась ко мне старческая слабость, я очень медленно иду, так медленно, что не могу догнать искусственный спутник. И часто я лежу без движения. Скульптуру я бросил. Я надеюсь на небесное царство. В раю я буду работать скульптуру, в раю условия для искусства хорошие, мужчины и женщины ходят обнаженные и кушают яблоки. Можно найти хорошую натурщицу или натурщика. Последние три месяца я лежал без движения. Теперь я опять на ногах. Врачи на меня обращают внимание. Говорят, живите, пока живется. Бусенька, дорогая, я теперь буду часто писать, потому, что я не знаю срок моей жизни. Очень крепко тебя целую».
Письмо писателя Валентина Новикова Белле Соломоновне, датированное 16-м мая 1966-го года, хочется привести почти полностью:
«….Был у И.Я. на юбилее вместе с киностудийцами, и они мне немного рассказали о Вас.
Иткинд работает по 15 часов в сутки. Непостижимо!
И знаете какой ужас! Он сделал Сталина, страшный по силе гротеск. Я его не видел, но Жовтис говорит, что это было великолепно. Потом какой-то дурак сказал ему, что Сталина «реабилитировали». И Иткинд с перепугу сжег свою работу. Теперь усиленно интересуется, могут ли его посадить.
И еще: испортил «Марсианку». Это была такая «Марсианка»! Если бы Вы могли видеть выражение ее губ. Жалко до слез. Он начал портить свои работы. Меняется замысел, и он уже не дорожит ничем. Великий, великий, великий Иткинд».
В декабре 1968-го года Валентин Афанасьевич пишет Белле Соломоновне:
«У И.Я. что-то случилось с памятью. Ведет он себя очень странно. Сидит дома, надевши на голову еврейскую ермолку, и читает Талмуд, здоровенный такой в черном кожаном переплете. Почти не работает. Стоит неоконченный Пушкин и все. Тяжело Вам писать об этом, но что поделаешь. Квартира у него теперь хорошая (уже третья, трехкомнатная) да что толку. Ему куда как лучше было работать на огороде среди подсолнухов возле старого барака».
С Марией Ильиничной Хейфец, теткой Беллы Соломоновны Иоффе, он прожил двадцать лет, и эти годы вспоминал, как самые счастливые в своей жизни. Одно из свидетельств тому фрагмент письма искусствоведа Е. Микульской Белле Соломоновне:
«…Роль Марии Ильиничны, бесспорно, велика, это чувствовалось во всех воспоминаниях И.Я. Он считает, что жизнь состоит из тех 20-ти лет, что он прожил с Марией Ильиничной. Вернее, что именно эти 20 лет и были жизнью. Есть много добрых и теплых деталей, которыми он вспоминает Марию Ильиничну. По сути дела, эта утрата так и осталась большим горем. Это особенно усугубляется контрастом прошлого и настоящего. Софья Иосифовна, несмотря на большую заботливость, очень много огорчений доставляет И.Я., и особенно тем, что запрещает ему работать. Я давно ее не видела, хотела поговорить с ней, хотя не думаю, чтобы это было особенно эффективно. Я никогда не осмелилась бы ничего подобного Вам написать, но это желание И.Я.». 15. Х. 1956 г.
Они познакомились в редакции симферопольской газеты, где Мария Ильинична работала корректором. Она была намного младше его. Ее забота и поддержка помогли Исааку Яковлевичу пережить ссылку и страшное военное время. В 44-ом году они оба заболели брюшным тифом. Исаак Яковлевич выздоровел, а жена умерла. Белла Соломоновна сохранила письма, полученные от тетки. Она сочла своим долгом включить их в свои воспоминания. Вот одно из писем Беллы Соломоновны к писателю Валентину Новикову:
«20.VI.90 г.
Валентин Афанасьевич! Наконец-то я дописала свои воспоминания об Иткинде. Признаться, уже боялась, что не успею (годы-то мои — уже большие, половина девятого десятка). А очень хотелось написать о некоторых малоизвестных деталях биографии Исаака Яковлевича (Зеренда), а также написать о Марии Ильиничне.
Это я считаю долгом своей совести. Не из родственных побуждений, а по справедливости. Всю жизнь она была ему преданным и понимающим другом. Они были женаты 20 лет, их разлучила только ее смерть. Из числа знавших Исаака Яковлевича людей большинство знало только о его жене Соне (да еще, по его рассказам, о «баронессе»); не подозревая, что раньше была жена совсем другого рода…»
В 1988 г. вышла в свет книга «Прикосновение к вечности» (изд. «Онер», Алма-Ата) — сборник воспоминаний и материалов о скульпторе Исааке Яковлевиче Иткинде. Составители сборника и большинство авторов знали И.Я. Иткинда лично только в те годы, когда он жил в Алма-Ате, т.е. в последние 25 лет его жизни. Эти записи являются попыткой несколько дополнить биографические данные, относящиеся к предыдущим периодам долгой, почти столетней жизни И.Я. Иткинда.
Белла Соломоновна Иоффе написала воспоминания о малоизвестном периоде жизни художника: «И.Я. Иткинд в Крыму» (1924–1926).
В начале 20-х годов у Исаака Яковлевича возникла угроза туберкулеза, и врачи посоветовали ему переехать в Крым. Он переехал сначала в Ялту, затем, не устроившись там, в Симферополь. Здесь он стал преподавать в художественном техникуме, получил квартиру и помещение для мастерской. Квартира состояла из полутемной комнаты с прихожей, без каких-либо удобств и других помещений. По тогдашним крымским стандартам это было не так плохо. Для мастерской ему отвели светлое и просторное помещение бывшей бакалейной лавки, вход был прямо с улицы, вровень с землей.
Значительную часть площади мастерской занимала большая композиция «Погром» (гипс): тела убитых мужчин, изнасилованных женщин, обломки домашних вещей, убитая коза. Исаак Яковлевич в то время продолжал работать над этой скульптурной композицией.
Лежала в мастерской также законченная «Голова убитого красноармейца» (гипс), размером раза в два больше натуральной величины.
В этой же мастерской был создан один из величайших шедевров Исаака Яковлевича — скульптура «После погрома»: старик еврей, присевший у дороги, в руках у него суковатая, выломанная из дерева палка, рядом — дорожная корзинка.
Шедевров за свою долгую творческую жизнь мастер создал предостаточно. Восстановить неизвестные факты его биографии, проследить судьбы произведений скульптора пытались многие исследователи и искусствоведы, в том числе и директор алма-атинской Государственной художественной галереи им. Т.Г. Шевченко:
«12 декабря 1976-го года.
Уважаемая Белла Соломоновна! Пишет Вам бывший директор галереи. Теперь этой галереи нет, а ее фонды послужили фундаментом Государственного Музея искусств Казахской ССР. Она размещена на ул. Сатпаева, 30-а, в новом здании, построенном моими хлопотами.
Теперь я персональный пенсионер, немного работающий, служу и еще привожу свои материалы, архив в божеский вид.
…Я пытаюсь собрать материалы об Иткинде, фотографии работ, статьи. Есть очень хороший отзыв Луначарского о работах Иткинда в 30-е годы. Но откуда он? Нигде не можем найти, а, видимо, это была стенограмма на каком-то обсуждении выставки, может быть “Самоотчет”...»
Среди архивных документов сохранилась копия отзыва А.В. Луначарского о работе Иткинда:
«Жертва фашизма» (Голова композитора Маца, убитого «коричневыми»), приобретено русским музеем в г. Ленинграде.
Гордая голова пролетария, суровые черты возраста, зачерпнувшего тяжесть дореволюционной эксплуатации. Волевая складка губ, прямая, как черта, зачеркнувшая горечь вытянутых книзу уголков рта.
С большой теплотой дан поворот головы экскурсантки, сразу раскрывающий динамику стремления к узнаванию нового, открывающегося на пути. Полна выразительности маска композитора Маца, убитого «коричневыми». «В вечной каторге», являющейся блестящим использованием дерева (кстати, любимого материала Иткинда), показан стихийный протестант. Измученный каторгой капитализма, потерявший глаз в борьбе за существование, он не поддается, он полон упорства и жажды борьбы. Прекрасное преодоление легкости деревянной фактуры создает монументально-выразительную вещь. За последний год Иткинд дал около двадцати новых вещей. В этих новых работах нам раскрывается не только поражающая выразительность жеста и мимики, но сила закрепленного в своей динамике движения, но и ранее не встречавшаяся у него жизнерадостность и полноценность выражения. Скульптор Иткинд выворачивает старые корни.
А. Луначарский
Копия верна – подпись
Печать управления п/д
Искусств

О последнем периоде жизни и творчества скульптора известно достаточно много благодаря воспоминаниям современников, письмам, архивным документам. Письма писателя Валентина Афанасьевича Новикова к Белле Соломоновне Иоффе дают возможность многое узнать об алма-атинском периоде жизни Иткинда.
Письмо, датированное 29 апреля 1963 года:
«Уважаемая Белла Соломоновна!
Исаак Яковлевич пришел ко мне в воскресенье утром. Он выглядит вполне здоровым и бодрым. Говорит, что чувствует себя лучше.
Всю зиму он лежал в постели. За это время он написал двести страниц философии о боге. Все это невероятно. Письма он не может написать, а двести страниц какого-то богословского трактата написал.
Теперь он снова начал работать. Несколько дней назад увидел на улице какого-то старика-казаха, уже сделал его портрет по дереву (за два дня!) Работал до двух часов ночи…
…С него все скатывается, как с гуся вода. Нет сил, которые поколебали бы его оптимизм.
Он меня очень посмешил, открывая секрет: «В искусстве я, говорит, такой же грамотей, как и в русском языке (он всю жизнь говорил с еврейским акцентом, свои рассказы, опубликованные в журнале «Советиш Геймланд», он написал на идиш), а никто никогда не признавал моих работ безграмотными». Потом стал похваляться, что он был выдающимся талмудистом.
У него есть несколько новых работ. Это вещи невероятной силы».
Исаак Яковлевич Иткинд умер, не дожив год до своего столетнего юбилея.

отсюда

Пррредыдущие посты:
Исаак Иткинд (1)
Исаак Иткинд (2)
Исаак Иткинд (3)
Исаак Иткинд (4)
Исаак Иткинд (5)
Исаак Иткинд (6)
Исаак Иткинд (7)
Tags: искусство, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments