super_kakadu (super_kakadu) wrote,
super_kakadu
super_kakadu

Category:

О семье Адоратских и о портретах Фешина


Николай Фешин. Портрет Серафимы Михайловны Адоратской. 1910

Владимир Викторович Адоратский родился в Казани в 1878 г. В 1903 г. окончил юридический факультет Казанского университета, с 1900 г. начал участвовать в революционном движении, в 1903 г. был вынужден отправиться в эмиграцию в Берлин и Женеву, где вступил в РСДРП. Брак Серафимы Михайловны (Сапожниковой) и Владимира Викторовича был заключен не позднее 1903 г. В 1904 г. у Адоратских родилась дочь Варя.


Владимир Викторович, Серафима Михайловна и Варя Адоратские. Около 1908

Вернувшийся в Россию в 1904 г. Владимир Викторович был арестован и сослан в Астраханскую губернию. В 1906 г. его выслали в Швейцарию. За ним последовала жена с маленькой Варей. В 1908 г. Адоратские возвращаются в Россию. В 1911-12 гг. живут в Париже, Лондоне, Берлине, затем в очередной раз возвращаются в Россию. После того, как мать Владимира Викторовича отказалась давать ему деньги, Константин Михайлович материально помогал семье сестры, точнее – содержал её.

По семейным воспоминаниям, Адоратский, человек очень умный, принадлежал к породе прекраснодушных идеалистов, увлеченных идеями революции и не замечавших реальной жизни. Как-то в нем сочетались ум и наивность. За это Ленин, с которым Адоратский сдружился в эмиграции, шутя называл его Адурацким.

Надежда Михайловна, желая поддержать Фешина, заказала ему портреты Серафимы Михайловны (1910 г.) и Вареньки (1914 г.). [А про портреты Фешина самой Надежды Михайлоны попугай писал здесь.]


Портрет Вари Адоратской – самая известная картина Николая Ивановича Фeшина. Вслед за серовскими портретами Веры Мамонтовой и Мики Морозова, портрет Вари продолжает цепочку трогательных детских образов. Все мило в этой картине, только взгляд Вари серьезен и полон тревоги. Можно сказать, предчувствие, предвидение будущего, и трудно понять, у кого возникло это предчувствие, у модели или у художника.

Вера, Юра, неизвестная, Маня, Варя Адоратская. На даче. Около 1912. Из архива автора

В 1914 г., к моменту начала Первой мировой войны, Адоратские оказались в Мюнхене и были задержаны в Германии в качестве гражданских пленных. В 1918 г. Ленин (с ним, а позднее и со Сталиным, Адоратский состоял в дружеской переписке) обменял их на какое-то немецкое семейство. Семья поселились в Москве, Владимир Викторович стал работать в Центральном государственном архиве. В 1931 году был назначен директором Института Маркса-Энгельса-Ленина. Был действительным членом Академии наук СССР.

[...]

Семья Адоратских жила в большой квартире, в доме на ул. Серафимовича, который тогда назывался Домом Правительства. Позднее, после выхода повести Трифонова, все стали называть его «Дом на Набережной». В 30-е годы Адоратский получил дачу на Николиной горе, рядом с дачей Михалковых. Никто из семьи не был репрессирован. Казалось бы, очень благополучная судьба. Так ли это было на самом деле? Пребывание в ссылках и в плену пагубно отразилось на здоровье всех членов семьи. Серафима Ивановна с молодых лет стала инвалидом: постепенно лишаясь слуха и зрения, она постоянно теряла равновесие и даже по комнате часто не могла передвигаться самостоятельно. Варе приходилось ухаживать за матерью. Позднее эти заботы разделила с ней Надежда Михайловна, переехавшая из Казани в Москву. У самой Вари в юности были туберкулез и базедова болезнь, это помешало ей завершить высшее образование (и выйти замуж, по всей вероятности, тоже).

Всю жизнь Варя прожила с родителями. С отцом они были большими друзьями, много переписывались, когда кто-то из них уезжал на отдых или лечение. Варя была помощницей отца в его научно-литературной работе, делала для него переводы (она в совершенстве знала несколько европейских языков), печатала на машинке. Трудилась под его руководством над переводами для ИМЭЛ.

Адоратский В.В.

В июле 1941 г. академик и недавний директор ИМЭЛ В.В. Адоратский должен был эвакуироваться с ИМЭЛ из Москвы, но по состоянию здоровья (тяжёлая болезнь, кровотечение из почек) не мог ехать, как прочие сотрудники, в товарных вагонах. Ввиду этого он был отчислен из ИМЭЛ. Варя обратилась к сменившему её отца на посту директора ИМЭЛ М.Б. Митину с просьбой сохранить Адоратскому зарплату, что позволило бы ему эвакуироваться в более сносных условиях, но Митин отказал, заявив, что такими вопросами не занимается. Как академик, Адоратский был эвакуирован с эшелоном АН СССР. В дороге он заболел острым полиартритом, в ноябре 1941 г. в Алма-Ате был снят с поезда и помещён в больницу, откуда выписался в апреле 1942 г. Жил в неотапливаемом доме, в котором из-за холода мог находиться только на кухне, и кухонный стол служил ему одновременно рабочим местом. Конечно, Адоратским приходилось не так трудно, как большинству населения в то время, но они привыкли к другому образу жизни и, как все представители правящей элиты, не понимали обычных людей. В письмах к отчаянно голодавшим родственникам Варя жаловалась, что им часто дают плов без мяса. А для родственников и простая рисовая каша была недосягаемой мечтой.

Владимир Викторович из-за ревматизма часто находился в больнице. Болезнь глаз не позволяла ему работать при искусственном освещении. Тем не менее, он продолжал работать. В Алма-Ате в эвакуации находился Институт философии АН СССР, Адоратского зачислили его сотрудником, и материальное положение семьи значительно улучшилось. В октябре 1943 г. Адоратские вернулись из эвакуации в Москву. Владимир Викторович скончался в Москве 5 июня 1945 г. После смерти отца Варвара Владимировна продолжала работать на договорных началах переводчиком в ИМЭЛ. Через 12 лет скончалась Серафима Михайловна.

По семейным воспоминаниям, в начале 1960-х дача на Николиной горе была отобрана у В.В. Адоратской и возвращена прежним хозяевам, которые лишились дачи после их ареста в начале 30-х. Несомненно, это было справедливое решение. Но не была ли любимая дача последней ниточкой, удерживавшей в жизни одинокую больную женщину? Варвара Владимировна ушла из жизни в 1963 году. Вот такая судьба была уготована очаровательной девочке с портрета Фешина.

Именем В.В. Адоратского названа одна из улиц Казани, хотя, честно говоря, ничего полезного для своего родного города Владимир Викторович не сделал. Имени же Сапожниковых, благотворителей и меценатов, не носит ни один объект города. Было бы справедливо, если бы глазной клинике или улице, на которой она стоит, присвоили бы имя Серафимы Ивановны Сапожниковой. Но, увы, ничего этого нет, – таковы изгибы отечественной топонимики.

© Н.А. Тахтамышева 2014 г, текст и фото отсюда

Tags: живопись, искусство, личность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments