Category: лытдыбр

О.Генри. Гнусный обманщик

Началась беда в Ларедо. Всему виной был Малыш Льяно — свою привычку убивать людей ему следовало бы ограничить мексиканцами. Но Малышу было за двадцать лет, а на границе по Рио-Гранде в двадцать лет неприлично числить за собой одних мексиканцев.
Произошло это в игорном доме старого Хусто Вальдо. Играли в покер, и не все играющие были между собой друзьями, как это часто случается в местах, куда люди приезжают издалека ловить на лету счастье. Спор разгорелся из-за такого пустяка, как две дамы; и когда дым рассеялся, выяснилось, что Малыш совершил неделикатный поступок, а его противник допустил промах. Мало того, что незадачливый дуэлянт не был мексиканцем; он происходил из знатной семьи, владевшей несколькими ранчо, был приблизительно одних лет с Малышом и имел друзей и защитников. Оттого, что он дал промах, — его пуля пролетела всего лишь в одной шестнадцатой дюйма от правого уха Малыша, — поступок более меткого стрелка не стал деликатнее.
Малыш, у которого, по причине его репутации, несколько сомнительной даже для границы, не было ни свиты, ни друзей, ни приспешников, решил, что вполне совместимо с его неоспоримой храбростью произвести благоразумный маневр, известный под названием «дать стрекача».
Мстители быстро собрались и пустились в погоню. Трое из них настигли его в нескольких шагах от станции железной дороги. Малыш оглянулся, зубы его обнажились в сверкающей, но невеселой улыбке, которая обычно предшествовала его наглым и жестоким поступкам, и преследователи отступили, прежде чем он успел хотя бы потянуться за револьвером.
Впрочем, в последней схватке Малыш не ощутил той мрачной жажды убийства, которая так часто побуждала его к бою. Это была чисто случайная ссора, вызванная картами и двумя-тремя не приемлемыми для джентльмена эпитетами, которыми обменялись противники. Малышу скорее даже нравился стройный, гордый, смуглый юноша, которого его пуля сразила в цвете лет. И теперь ему больше не хотелось крови. Ему хотелось уйти подальше и выспаться где-нибудь на солнце, лежа в траве и закрыв лицо носовым платком. Даже мексиканец мог безнаказанно попасться ему на глаза, пока он был в таком настроении.
Малыш, не скрываясь, сел в пассажирский поезд и пять минут спустя уже ехал на север. Но в Уэббе, в нескольких милях дальше, где поезд остановился, чтобы принять пассажира, он решил отказаться от подобного способа бегства. Впереди были станции с телеграфом, а Малыш недолюбливал электричество и пар. Он предпочитал седло и шпоры.
Убитый им человек был ему незнаком. Но Малыш знал, что он был из лагеря Коралитос на ранчо Хидальго; он также знал, что ковбои с этого ранчо, если обидишь одного из них, мстят более свирепо, чем кровные враги в штате Кентукки. Поэтому с мудростью, свойственной многим великим воителям, Малыш решил отделить себя от возмездия лагеря Коралитос зарослями чапарраля и кактусов возможно большей протяженности.
Около станции была лавка, а около лавки, среди вязов и мескитовых кустов, стояли верховые лошади покупателей. Лошади большей частью лениво дремали, опустив головы. Только одна из них, длинноногая, караковая, с лебединой шеей, храпела и рыла землю копытом. Малыш вскочил на нее, сжал ее коленями и слегка тронул хозяйской плеткой.
Если убийство дерзкого партнера несколько омрачило репутацию Малыша как благонадежного гражданина, то этот последний его поступок покрыл его мрачным плащом бесчестия. На границе по Рио-Гранде, если вы отнимаете у человека жизнь, вы иногда отнимаете ерунду; но когда вы отнимаете у него лошадь, то это потеря, от которой он действительно становится беднее и которая вас не обогатит, — если вы будете пойманы. Теперь для Малыша возврата не было.
Collapse )

Александр Перельман

Память - птица неожиданная, захочет – уйдёт, захочет – верррнётся. Моя вдррруг заглянула в гости после поста пррро детские сказки. В комментаррриях прозвучало имя Бажова и я вспомнил…


Александр Перельман в день своего 90-летия. Фото Ю. Белинского

Александр бывал у нас дома - у него сложились очень тёплые отношения с моими бабушкой и дедушкой, ну а я, естественно, старррался не пррропускать эти визиты. Он был потрррясающим аррртистом, любые ррразговоррры, чаепития, воспоминания пррревррращались в спектакль, игрррались самозабвенно и вдохновенно, он летал, не обррращая внимания на свой возррраст и силы – кому вообще интеррресны возррраст и силы, когда есть крррылья!

«Официальный» же спектакль, на которрром я видел его в последний ррраз, был, как вы уже догадались, «Сказы Бажова». Почему-то память смеётся, сидя напррротив, и не хочет подсказать где это было. В голове крррутится музей Достоевского, но я не совсем уверррен. Зато в чём уверррен точно – в тот ррраз его выступление записывали на рррадио, из-за этого даже задеррржали начало спектакля. Так вот, никогда больше я не слышал, чтобы так читали Бажова. Именно так! С таким говоррром, интонацией, волшебством и равновесием чуда.
Мне очень хочется надеяться, что запись сохррранилась.

А под катом ещё слова о Перельмане.

Collapse )

Джером Клапка Джером. Трогательная история

– А, это вы? Идите-ка сюда! Я хочу заказать вам что-нибудь этакое трогательное для рождественского номера. Согласны, дружище?
Так обратился ко мне редактор Н-ского еженедельника, когда я, несколько лет назад, в одно солнечное июльское утро просунул голову в его берлогу.
– Юмористическую страницу жаждет написать Томас, – продолжал редактор. – Он говорит, что на прошлой неделе подслушал остроумный анекдот и надеется состряпать из него рассказ. А историю о счастливых возлюбленных, очевидно, придется делать мне самому. Что-нибудь вроде того, что человека давно считали погибшим, а он сваливается в самый сочельник, как снег на голову, и женится на героине. Я-то надеялся хоть в этом году спихнуть с себя эту преснятину, но, делать нечего, придется писать. Мигза я решил приспособить к благотворительному воззванию в пользу бедных. Из всех нас он самый опытный по этой части. А Кегля настрочит едкую статейку о рождественских расходах и о несварении желудка от чрезмерного обжорства. Кегле отлично удаются язвительные интонации, он умеет внести в свой цинизм ровно столько простодушия, сколько требуется, не правда ли?
"Кегля" было прозвище, которое в редакции закрепилось за самым сентиментальным и вместе с тем самым серьезным из наших сотрудников; настоящая фамилия его была Бейерхенд.
Ничто так не умиляло нашего Кеглю, как рождество. До праздника оставалась еще целая неделя, а в сердце Кегли уже скапливалось столько любви и благоволения как к мужской, так и к женской половине человечества, что эти чувства просто выпирали из него. Он приветствовал малознакомых людей с таким взрывом восторга, какой не всегда удается иным даже при встрече с богатым родственником. При этом благие пожелания, столь обильные и малозначащие на пороге Нового года, звучали в его устах с такой убежденностью в их скором исполнении, что каждый, кого он ими наделял, отходя от Кегли, чувствовал себя в долгу перед ним.
Встреча со старым другом была для него в это время попросту опасна. От избытка чувств он терял способность говорить. За него становилось страшно. Казалось, еще минута – и он лопнет.
В самый день рождества он обычно лежал в лежку по милости множества прочувствованных тостов, провозглашаемых им в сочельник. В жизни я не видывал человека, питавшего большее пристрастие к прочувствованным тостам. Кегля неизменно пил за "старое доброе рождество" и за "старую добрую Англию", затем переходил к тостам за здоровье своей матушки и остальных родичей. Дальше шли тосты за "милых женщин" и за "школьных товарищей", и "за дружбу вообще" и "да не угаснет она вовек в сердце истинного британца", и "за любовь" – "пусть она вечно глядит та нас глазами наших возлюбленных и жен", и даже за "солнце, друзья мои, которое сияет, но увы! – за облаками, так что мы никогда не видим его и пользы от него почти не имеем!". Да, много чувств теснилось в груди у Кегли.
Но самым любимым его тостом, при котором его красноречие неизменно окрашивалось меланхолией, был тост за "отсутствующих друзей". Их у него было, по-видимому, огромное количество, и, надо честно сказать, он их никогда не забывал. Чуть только где-нибудь наклевывалась выпивка, "отсутствующим друзьям" Кегли был обеспечен тост, а присутствующим, если только они не проявляли достаточной дипломатии и твердости, – длиннейшая речь, способная испортить настроение на целую неделю.
Collapse )

Серебряный век. Николай Гумилёв в воспоминаниях Нины Берберовой "Курсив мой"

Княгини Тенишева и Святополк-Четвертинская. Покупка имения Талашкино.

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3.  Часть 4.  Часть 5.  Часть 6.  Часть 7.  Часть 8.  Часть 9.  


Киту,  Екатерина Константиновна Святополк-Четвертинская, её поррртрррет мне прррислала pepe_paella, за что Саше спасибо неимоверррное!

Итак, дорррогие мои дрррузья, давайте верррнёмся к нашему серрриалу. И хотя попугай рррассказал уже немало, но нам ещё далеко до конца этого повествования, так что пррродолжим ускоррренный перрресказ пррро Марию Клавдиевну, её поиски и метания.
 
Вы уже в курррсе, что хозяйствование Екатерина Константиновна Святополк-Четвертинская в своей усадьбе Талашкино вела с самых прррогрррессивных позиций. Для крррестьянских детей была открррыта школа, туда пррринимали всех, не взирррая на лица, было ещё много новшеств и улучшений,  но было также и «но», которррое омрррачало рррадостное к этой ррработе отношение. Это «но» касалось, видимо, и состояния здоррровья княгини, и её матеррриального благополучия. Она боялась, что если имение пррридётся пррродать, или оно после её смерррти  попадёт к дальним ррродственникам в соверрршенно чужие ррруки, то они всё испоррртят по неумению дел или от скуки, и все её начинания пойдут прррахом, а ей совсем не хотелась так вот по глупому, я бы сказал, дать маху.
 
Эти терррзания относились уже 1893 году, и князь Вячеслав Тенишев рррешил этот вопрррос по деловому: он сказал, что купит имение, но пррри условии, что там Екатерина Константиновна всё ррравно хозяйкой останется. Обе княгини сррразу перррестали перрреживать и маяться, а с удвоенным усерррдием взялись за дело, и сделали что-то потрррясающее, это я говорррю вам смело.
 
А сейчас я опять буду цитиррровать воспоминания, потому что именно они, а не болтовня попугая достойны внимания.
 
Collapse )
Пррродолжение следует. 

Княгини Мария Клавдиевна Тенишева и Екатерина Константиновна Святополк-Четвертинская

Часть 1.  Часть 2.  Часть 3.  Часть 4.  Часть 5.  Часть 6.  Часть 7.  Часть 8. 


Мария Клавдиевна Тенишева

«Киту (вместо Китти) – уменьшительное имя княгини Е.К. Святополк - Четвертинской, данное ей Наследником Цесаревичем Александром Александровичем, будущим Императором Александром III.

   Давно, еще маленькими девочками, мы дружно играли с ней на берегу необозримого моря, где волны, мягко раскатываясь, рассыпались у наших ног легкой белой пылью... Она была разумная, добрая – мы с нею ладили. Потом мы встречались подростками, когда у нас слагались уже вкусы, мысли, понятия, и тогда мы тоже во многом сходились. Ее детство было счастливое, мое – суровое. Между нами родилось сочувствие, взаимное доверие. Встречи наши были случайные, но каждый раз согревали душу, оставляя в ней что-то хорошее. Потом судьба повела каждую из нас по разным дорогам. Мы обе выросли, вышли замуж, успели разочароваться в жизни. Но, видно, нам суждено было снова встретиться.

   … я узнала, что Киту была замужем за князем Святополк - Четвертинским, что счастья в браке не нашла и что постоянно живет в своем имении, Талашкине, занимаясь с большой любовью сельским хозяйством. Это несомненно была она, моя маленькая подруга, которую я так любила, и я была рада, наконец, о ней услыхать. Мне почему-то всегда верилось, что когда-нибудь мы да встретимся…
Collapse )

Пррродолжение следует.
 

 

И опять Тенишева о Репине.

 Часть 1
 Часть 2
 Часть 3
 


«На моём последнем портрете во весь рост мало того, что отсутствовали ноги, но и рука оказалась сломанною, точно приставленною. Репин два раза присылал мне этот портрет, а я два раза его отсылала. Однажды он выставил его, но не посмел написать, что это я, а назвал его по каталогу «Повелительница» – вероятно, он хотел меня этим уязвить, но я была в восторге. Что эта «повелительница» не причинила мне новой драмы с мужем и новых неизбежных расходов.

Collapse )

А пррродолжение - следует. Вот.
Такой получается, батеньки, нынче компот.

Кир Булычёв (Игорь Всеволодович Можейко)

Я не знаю, читали ли вы «Чужую сказку» Кира Булычёва. Если нет, то, пожалуйста, прррочтите – ррречь идёт всего-то о нескольких стррраницах, говорррить не о чем. Это я пррро длину текста. Потому что по сути мне как ррраз ну очень с вами поговорррить хочется. И спррросить: а вы верррите? Вы верррите в то, что «Конька-Горбунка» Пушкин написал?

Драма студента Ершова 


А я сррразу верррсию пррринял, сррразу! И доказательства у Игоря Всеволодовича ррразумные, но главное ведь – стихи гениальные! Вот даже когда в детстве Конька читал – то, что его Пётр Ершов написал – очень хорррошо знал, но исключительно попугайною головой это понимал. А как Можейко прррочитал – пазл и сложился. Я с этой версией пррросто сррроднился, я её пррринял всей душой, такой она показалась естественной и пррростой.

Но мне очень интеррресно ваше мнение. Может, у вас существуют сомнения?

UPD.  А у темы есть пррродолжение.