Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Вторррой верррхний пост, которррый не прррост, это, типа, рррассказ специально для вас.

О главных  геррроях (не в снимках, но в лицах) сейчас вам подррробно поведает птица.

Во-перррвых, Андрррюша, хозяин кваррртиррры (и попугая, лучшего в миррре). Меня он увидел однажды в пррродаже,  рррешил, что я суперрр! (Ведь суперрр я, пррравда же?!) С тех поррр я вот с ним коррротаю мгновенья и жизни учу, когда есть вдохновенье.

А после Андрррюша к нам жить пррригласил крррасавицу Ларрру  (прррекрррасна – нет сил!), и я был, конечно, крррылами-то за, но Ларрра с собой пррритащила кота, о чём я вначале пррротестовал, уж больно бандюга меня доставал. И только пррредставьте – Пусиком кличут кошачьего монстррра  в умильном обличии!
Но это всё было когда-то давно, сейчас нам и думать об этом смешно, мы стали с ним птице_и_кото_дрррузьями, и дррружим все вместе, и сами, и с вами.

Исторррия вся есть по тегу «дневник», здесь кррратко для тех, кто к знакомству пррривык.

А, и ещё у нас новый жилец – сэррр Ланцелот, котёнок-птенец. Он вдррруг рррешил: Какаду – это  "мама"! Мама кота – звучит как-то стррранно для попугая в самом рррасцвете. Но что не бывает нынче на свете!

Почти сто лет тому назад (4)

Воспоминания Иды Миримовой

Начало 1, 2, 3

... Хотя Опочка была порядочным захолустьем, в ней было крепкое ядро интеллигенции, и жизнь в городке была интересная. Был струнный оркестр, возглавляемый братьями Вареятовыми, устраивались музыкальные вечера, в которых принимал участие и военный духовой оркестр. Был сильный для такого городка любительский драмкружок, которым руководил Михаил Петрович Румянцев. Спектакли и концерты шли в городском клубе зимой, а в летнее время – на валу. Ставили обычно классику, помню, например, постановки «На дне», «Доходное место», «Власть тьмы», играли также и советские пьесы. Выбор пьес, особенно классических, обуславливался еще наличием имеющихся в распоряжении артистов костюмов. По всей Опочке собирались остатки уцелевшей одежды прошлых лет, и когда поднимался занавес, по залу прокатывался шепот: фрак Николая Анисимовича Кудрявцева, фата Марии Федоровны Румянцевой, цилиндр доктора Заломоновича (а папы сохранился черный шелковый цилиндр)…

Лет десяти-двенадцати я безумно увлекалась театром. Мне кажется, что никогда потом я уже не испытывала такого жгучего волнения, такого замирания и восторга, как тогда на спектаклях в опочецком театре, где у артистов отклеивались усы и бороды, ходуном ходили полотняные колонны и на всю залу разносился шепот суфлера. Я тогда и не мыслила себе другого жизненного пути, кроме артистического, да это, наверное, было общим увлечением среди моих подруг. Мы устраивали свои спектакли где только могли: в амбаре на нашем дворе, в сарае у наших соседей Малиновских, на клубной сцене исправтруддома (так называлась тогда тюрьма). В исправдом нас пускали потому, что отец моих подружек Шпаковских работал там бухгалтером. Заключенные в основном были мужики, осужденные за драку: ни один праздник не обходился в Опочке или соседних деревнях без поножовщины. И вот таким зрителям мы показывали наши постановки, в основном пьесы-сказки: «Аленький цветочек», «Иван Царевич», «Розочка и Беляночка». И нас хорошо принимали, ласково к нам относились.
Collapse )

О.Генри. Гнусный обманщик

Началась беда в Ларедо. Всему виной был Малыш Льяно — свою привычку убивать людей ему следовало бы ограничить мексиканцами. Но Малышу было за двадцать лет, а на границе по Рио-Гранде в двадцать лет неприлично числить за собой одних мексиканцев.
Произошло это в игорном доме старого Хусто Вальдо. Играли в покер, и не все играющие были между собой друзьями, как это часто случается в местах, куда люди приезжают издалека ловить на лету счастье. Спор разгорелся из-за такого пустяка, как две дамы; и когда дым рассеялся, выяснилось, что Малыш совершил неделикатный поступок, а его противник допустил промах. Мало того, что незадачливый дуэлянт не был мексиканцем; он происходил из знатной семьи, владевшей несколькими ранчо, был приблизительно одних лет с Малышом и имел друзей и защитников. Оттого, что он дал промах, — его пуля пролетела всего лишь в одной шестнадцатой дюйма от правого уха Малыша, — поступок более меткого стрелка не стал деликатнее.
Малыш, у которого, по причине его репутации, несколько сомнительной даже для границы, не было ни свиты, ни друзей, ни приспешников, решил, что вполне совместимо с его неоспоримой храбростью произвести благоразумный маневр, известный под названием «дать стрекача».
Мстители быстро собрались и пустились в погоню. Трое из них настигли его в нескольких шагах от станции железной дороги. Малыш оглянулся, зубы его обнажились в сверкающей, но невеселой улыбке, которая обычно предшествовала его наглым и жестоким поступкам, и преследователи отступили, прежде чем он успел хотя бы потянуться за револьвером.
Впрочем, в последней схватке Малыш не ощутил той мрачной жажды убийства, которая так часто побуждала его к бою. Это была чисто случайная ссора, вызванная картами и двумя-тремя не приемлемыми для джентльмена эпитетами, которыми обменялись противники. Малышу скорее даже нравился стройный, гордый, смуглый юноша, которого его пуля сразила в цвете лет. И теперь ему больше не хотелось крови. Ему хотелось уйти подальше и выспаться где-нибудь на солнце, лежа в траве и закрыв лицо носовым платком. Даже мексиканец мог безнаказанно попасться ему на глаза, пока он был в таком настроении.
Малыш, не скрываясь, сел в пассажирский поезд и пять минут спустя уже ехал на север. Но в Уэббе, в нескольких милях дальше, где поезд остановился, чтобы принять пассажира, он решил отказаться от подобного способа бегства. Впереди были станции с телеграфом, а Малыш недолюбливал электричество и пар. Он предпочитал седло и шпоры.
Убитый им человек был ему незнаком. Но Малыш знал, что он был из лагеря Коралитос на ранчо Хидальго; он также знал, что ковбои с этого ранчо, если обидишь одного из них, мстят более свирепо, чем кровные враги в штате Кентукки. Поэтому с мудростью, свойственной многим великим воителям, Малыш решил отделить себя от возмездия лагеря Коралитос зарослями чапарраля и кактусов возможно большей протяженности.
Около станции была лавка, а около лавки, среди вязов и мескитовых кустов, стояли верховые лошади покупателей. Лошади большей частью лениво дремали, опустив головы. Только одна из них, длинноногая, караковая, с лебединой шеей, храпела и рыла землю копытом. Малыш вскочил на нее, сжал ее коленями и слегка тронул хозяйской плеткой.
Если убийство дерзкого партнера несколько омрачило репутацию Малыша как благонадежного гражданина, то этот последний его поступок покрыл его мрачным плащом бесчестия. На границе по Рио-Гранде, если вы отнимаете у человека жизнь, вы иногда отнимаете ерунду; но когда вы отнимаете у него лошадь, то это потеря, от которой он действительно становится беднее и которая вас не обогатит, — если вы будете пойманы. Теперь для Малыша возврата не было.
Collapse )

Весь в волнении - уже много лет ищу стихотворррение

Попугай - птица не быстрррая, а по некоторым вопррросам, будем честными - таки торррмознутая. При этом летаю по мирррозданию, перрриодически что-то забывая и перррепутывая.

Лет тррридцать назад услышал одно стихотворррение (вполне веррроятно, что это были белые стихи), но авторрра не запомнил, и стрррочки у меня ну никак не гуглятся (ох, грррехи вы мои попугайные, ох, грррехи)... Но, может быть, вы в ужасном перрресказе сможете узнать этот текст?

Типа - угадай мелодию, но ни авторрра, ни названия, ни настоящей стрррочки - нет. Пррредставляете - всё забыл, у меня уже по поводу этого тррридцать лет, можно сказать, стррресс! =)

Итак жуткий перрресказ смысла (ещё никогда в жизни я так не издевался над стихами!), пррростите меня, уважаемые господа и дамы.


Collapse )

Да, вполне веррроятно, что это был перрревод. И больше я ничего не помню, вот.

Казис Сая. "Гномы из контрабаса"



Эта сказка когда-то в детстве сбила меня с ног, хотя прочёл я её уже совсем себе подросшим птенцом. Подрос-то - подрос, а ума не набрал, не был готов, что вдруг в показательно-доброй сказке самого любимого героя могут в жертву принести. И пусть даже не совсем в жертву - гномик в птичку превратился, на ветке сидел и чирикал весело, только на душе такие кошки скребли, что года потом с ними разобраться не мог.

Так что, читать ли эту книгу, решать вам - но то, что она оставила одно из самых сильных впечатлений, это точно. Только я не согласен, что стоит действовать вот так вот. До сих пор не согласен.

«Мне никогда ничего не рассказывают» (с)

Как же точен был Голсуорси! Медленная и спокойная английская жизнь сто лет назад так узнаваема в наших столетиях, в нереальном темпе, ускоренном, зацикленном, и всё в таком же безысходном.

Я пересекался с одной такой семьей. Главной героине при нашей встрече было за восемьдесят лет, она была практически ровесницей «главных» Форсайтов начала повествования Саги, её рождение приходилось ещё на девятнадцатый век, свадьба была в самом начале двадцатого, вся замужняя жизнь (и после) прошла в Петербурге. Муж пропал на первой войне, но три чудесные дочки любили мать, так что счастье — оно было, и семья — была.
Потом одна дочка вышла замуж и переехала в Москву, по семье второй дочери прошёлся тридцать седьмой год, у младшей жених погиб в сорок первом, ей больше никто не был нужен, она осталась жить с матерью. Жить, ухаживать за ней, беречь её. Но это ведь тоже счастье, да?

Не буду вам рассказывать, что в жизни случается разное, и горе — её неотъемленная часть. (Счастье — тоже, но оно зависит от умения его понимать, беда же, чаще всего, не нуждается в объяснениях).

Collapse )

Серебряный век. Воспоминания Николая Чуковского о рассказе Зощенко "Аристократка"

Сейчас трудно себе даже представить, до чего убогой была нэповская роскошь. Человек, носивший пиджак и галстук, считался неслыханным франтом, изысканным денди. Человек, покупающий пирожное, считался кутилой, прожигателем жизни.

Однажды таким прожигателем жизни оказался и я. Была у меня приятельница, девочка лет семнадцати, которую звали Таня Ларина. В отличие от пушкинской Тани была она не Дмитриевна, а Константиновна. Я проводил с ней много времени. И, между прочим, свел как-то в Дом искусств. Она понравилась Мише Зощенко, он запомнил ее и потом, встречаясь со мной, всякий раз спрашивал меня о Тане Лариной.

Однажды, поздней осенью 1921 года, пошел я с Таней в театр, находившийся в Пассаже и называвшийся петроградцами по старой памяти театром Сабурова. В фойе театра – неслыханная новость! – был буфет. В антракте мы с Таней, как заколдованные, ходили мимо стойки, где стояла большая ваза с пирожными. Конечно, я понимал, что настоящий кавалер должен был бы угостить свою даму, но колебался. Collapse )

Исаак Иткинд (9)

Дина Ратнер

В деревне художников

отрывок


Главное, мне с учителем повезло. В Алма-Ате на выставке, что организовало художественное училище, оказалась и моя работа; деревянная голова – своеобразный портрет задумчивого человека. Увидел её Исаак Иткинд, скульптор Божьей милостью, и сам нашёл меня. Маленький седой старичок; маэстро в белом плаще с седой бородой; палкой постучал к нам в дверь и сказал: «Я хоцю, чтобы вы у меня уцился». Букву «ч» он не выговаривал и вообще говорил неправильно, но это неважно. Стоял он тогда в дверном проеме – белый ангел на фоне тёмного барачного коридора, затем прошёл к нам в комнату мимо примусов, висящих на стенах корыт. В каком-то смысле пути к искусству у Иткинда и Андрея совпадают, оба из глухой провинции, из семей, где и слова «искусство» не знали. Максимум на что надеялись родители хромого Андрея, так это на то, чтобы мальчик выучился и стал «писаришкой» в сельской конторе.

И Иткинд - из далекого хасидского местечка Сморгон, что под Вильно. В бедной семье было много детей. Ицхака, самого худого и болезненного, называли не иначе как «шлемазл», что-то вроде недотёпы и неудачника. Учился он в ешиве и должен был стать раввином; раввину полагалась самая богатая невеста в местечке. За полгода до окончания бросил ешиву и пошёл рабочим в переплётную мастерскую. Теперь он не мог рассчитывать на богатую невесту, посватался к бедной. Её родители отказали ему, сослались на то, что такой худой и жалкий через два года помрёт. Отдали за могучего мясника, который умер через два года. Женился «шлемазл» на самой неприметной девушке в местечке, тут же родились дети - три мальчика. Сварливая жена била его – зачуханного, маленького. Работая в переплётной мастерской, Ицхак придумал пресс, он так и назывался: «пресс Иткинда». Патент и деньги за изобретение получил, уже будучи в царской армии. Непонятно, как он там выжил, он и по-русски еле говорил. Также в качестве вознаграждения освободили от службы, да и какой он солдат.

Collapse )

Исаак Иткинд (8)


Улза сонная. Дерево. 1960 год

письмо писателя Валентина Новикова к Белле Соломоновне Иоффе (приведено полностью):
«Здравствуйте, Белла Соломоновна!
Если эти арапы Петра Великого списали оприходованную работу И.Я. и уничтожили ее по акту, то оставьте мысль передавать Улзу (одно из последних произведений скульптора) в музей.
Когда я узнал, что Улза у Вас, то испытал чувство безграничного удовлетворения.
Ни в коем случае не заворачивайте Улзу в мокрое полотенце, не ставьте близко от нее воду. Лучше всего держать в комнате, где она стоит, обыкновенный аквариум, он будет уравновешивать влажность воздуха. Больше ничего не нужно.
Любопытно, каким способом уничтожались работы Иткинда — путем сожжения или путем сбрасывания с двенадцатого этажа. Вообще-то все это очень мило.
Теперь насчет слова «Улза». Когда я кому-нибудь рассказываю эту историю, все покатываются со смеху. Дело в том, что я сам тщетно искал это слово во всех допотопных словарях, спрашивал у специалистов, но абсолютно ничего не смог узнать. Тогда я поехал к Иткинду и спросил у него, что значит «Улза». Он в это время ел какую-то дрянь, изготовленную Соней (жена Иткинда). Продолжая мелко жевать, он без малейшего удивления посмотрел на меня и сказал: «Не знаю». Просто так сказал, скороговоркой и сразу заговорил о чем-то другом. Я ошалело смотрел на него, а он хоть бы что.
Попробуйте теперь изъять слово «Улза». Ничего не выйдет — это нескончаемая река покоя, это логическое завершение страстей и вечная гармония. ОН мастер давать названия работам, но здесь он превзошел сам себя.
Когда я смотрел на «Улзу», мне неумолимо вспоминался рассказ Альфонса Доде «Супрефект на лоне природы». Там именно это настроение.
Насчет фильма я знаю. Хорошо. Может быть И.Я. дадут квартиру, а то его курятник здорово смахивает на каркасно-камышитовый гроб.
Размер одежды у него 46-й. Только не присылайте ничего слишком хорошего. Соня отнесет в скупочный или на барахолку.
Collapse )